Башня - два

Юлия спросила удивленно:

— А как же машина?

— Какая машина?

— Но ты же взял ключи!

— Ах, ключи…

Он без размаха швырнул их в дальний угол хмурого коридорчика.

— Что ты делаешь?

— Лапушка, работников ранга Коваленко охраняют так, что, если бы я не опустил шторы, нас бы уже снял снайпер с крыши напротив! Мы не успели бы взяться за дверную ручку, как нас бы прошили десятком пуль, а только потом подошли бы проверить документы.

Запертую дверь подвала открыл без шума, вежливо пропустил красивую женщину вперед.

— И что, теперь вся жизнь будет по подземельям? Это у вас подпрофессия такая? Специализация?

— Последний раз, — заверил Олег, но особой уверенности в его голосе она не уловила. — Если все получится… то завтра будем купаться на Багамах, в Майами или в Греции.

— Всю жизнь это если!

Спуск показался не таким жутким, потому что с каждым мгновением приближались ко дну, как будто не все равно: сорваться с высоты сорокаэтажного небоскреба на бетонный пол или же с высоты десятиэтажного, но это она понимала умом, а чувства говорили, что ей становится все безопаснее и безопаснее.

Внизу пахло гарью, стены были черными от копоти. Юлии показалось, что подошвы ступают по теплому. Широкий луч фонарика выхватывал широкие пятнна полу, тут же отпрыгивал к ребристым стенам, и Юли шла через нечто мягкое, иногда хрустящее, теплое, сердце тревожно дергалось.

Минут через десять Олег отыскал дрезину, запустил, мотор заработал, он широким жестом пригласил Юлию выбирать лучшее место.

— Спасибо, — сказала она язвительно, — вежливый ты мой! Вообще-то я не знала, что шпионы такие болтливые. Он же тебе целую лекцию прочитал! А ты слушал, развесив уши. Это что, все шпионы такие?

Он усмехнулся, молча завел моторчик, оттолкнулся, разгоняя маломощную дрезину, запрыгнул. Ей показалось, что он весит больше, чем выглядит, дрезина едва не перевернулась.

— Лапочка, у нас были свои причины.

— Какие?

— Он не был уверен, какую ступеньку я занимаю, потому рассказал так подробно. Для простого гасильщика, как он выразился… что за дикое слово!.. это ничего не говорит, а для руководителя высокого ранга — это тревожный сигнал.

Платформа так и не разогналась, катила медленно и печально. Под колесами поскрипывало, иногда их подбрасывало, из ниш в стенах падал слабый свет.