Бастард Винтерфеллский

Мы парировали удары, наступали друг на друга и отступали.

– Когда ты успел так измениться? – Робб подался вперед, описывая косую дугу. Я рефлекторно отшатнулся.

– С чего ты взял, что я изменился?

– Ты стал вести себя как-то иначе. Двигаться. Говорить, – наши мечи встретились, сталь с лязгом высекла искры. – Или мне кажется?

– Тебе кажется.

– Да? Стой, – вытянул он вперед руку в боевой перчатке, и я опустил меч. – Передохнем, и продолжим, – Робб воткнул меч в мерзлую землю и оперся на эфес. Он тяжело дышал и раскраснелся на холоде, с каждым выдохом изо рта вырывались клубы морозного пара.

– Ничего, сейчас я тебя достану, вот увидишь."

"Я отошел к изгороди, потирая предплечье. Черт, каждая тренировка была адом. После них болело все тело, которому то и дело прилетало по разным частям. Но это было необходимо, потому что мои навыки оставляли желать лучшего.

Прошел уже месяц. Открывая глаза каждым новым утром, я видел перед собой все ту же неизменную картину – каморку, в которой обитал Джон Сноу.

Ко мне уже вернулась его память – полностью, а болевые приступы прошли на третий день. Поначалу я даже опасался этого ментального вторжения, боялся, что прежний владелец вернется и затмит меня, но нет. Все то, из чего состояла личность Джона, ненавязчиво и рассеянно витало на заднем плане, играя роль этакого справочника, к которому я мог обратиться в случае надобности.

Очень скоро я осознал полезность новых знаний. Когда я не знал, куда идти, или что говорить, или что делать – память Джона услужливо подсказывала, хоть и не настолько подробно, как хотелось бы.

Только благодаря ей я сумел освоиться в новом обществе, не выдав себя с потрохами.

Она проявлялась даже в таких умениях, как фехтование. Теперь я мог держать меч, владеть им, опираясь на навыки Джона, но до конца стать подобным ему я не смог. И Робб, и сир Родрик, и даже лорд Эддард неоднократно отметили, как поменялась моя техника за последнее время. Если Джон вел себя в бою агрессивно, то я был более осторожным, старался вымотать и ослабить противника.

Но к этому времени я уже почти забросил меч, обратив внимание на луки и арбалеты, как более привычное для меня оружие.

Все указывало на то, что я застрял здесь навсегда. Я не боялся испачкаться, но, если доведется воевать – то лучше на как можно большей дистанции. Я очень ценил свою жизнь, как и свое тело. Может, неотёсанной средневековой деревенщине и будет нормально житься с деревяшкой вместо руки или ноги, но не мне.