Бастард Винтерфеллский

Для Призрака ночной посетитель равно что измазался в флуоресцентной краске, которая теперь яркой цепочкой следов покрывала пол, обладала своим особым набором запахов, отличным среди многих других.

Я шел через тени по свежим следам, прильнув носом к полу, шумно вдыхая частицы пыли. Раскаты грома то и дело пронзали тишину. Ночью замок охранялся, но след вел мимо всех постов, все ниже и ниже.

В какой-то момент я обнаружил нарушителя спокойствия… Точнее, двоих. Это были дети, мальчик и девочка; первый сидел и записывал… Содержание нашего с Торосом разговора! Закончив, он передал бумажку своей подельнице, и та спрятала ее под рубаху.

Евнух спалил меня… Или же нет? Такие шпионы у него повсюду, может это стандартный «штат» замка. На ум полезло множество вопросов, и я не знал, каким из них озадачиться первым.

Я спрятался и дождался, пока мальчик уйдет обратно. Девочку же я сопровождал до того момента, пока она не забрела в одну из комнат, где и пропала – позже, когда все утихло, я обнаружил там потайной ход – и хорошо замаскированный, под поверхность дощатого пола.

О том, чтобы дальше следовать за пташкой, и речи быть не могло – тело лютоволка не приспособлено лазить по подземельям, а если ход ведет в город – проливной дождь смоет все следы. Придется ждать… и выяснять.

Санса

Восходящее солнце проникло сквозь большое окно и окрасило все в бледно-розовый. Наконец тучи разошлись, подумала Санса. За ночь комната остыла, но толстое стеганое одеяло хорошо спасало от холода.

Этой ночью ей вновь снилась башня Десницы и тот жуткий день, в который им пришлось спасаться бегством. Тьму, развеявшуюся зелеными сполохами и длинный спуск в темные и сырые подземелья, где ее сердце чуть не остановилось, когда под каблуком обвалилась проржавевшая скоба, которая чуть не пришибла кого-то внизу.

Еще десять дней назад все было хорошо. Санса представляла, как Джоффри покрывает ее плечи плащом с коронованным оленем перед взором благородных лордов и рыцарей, как торжественно объявляет ее своей королевой… Но все мечты были разрушены в тот же самый миг, как Джон сказал, что ее возлюбленный – бастард Цареубийцы, не истинный Баратеон.

Санса не верила поначалу, надеялась, что он лжет, что все это просто дурной сон… Но позже, когда Ланнистеры ворвались в башню, а Джон представил отца – бледного, искалеченного – она поняла, что это правда, ничего не вернуть, и ничто уже не будет, как прежде.