Бастард Винтерфеллский

После Перешейка люди вроде как ожили, очнулись, и всего за неделю добрались до переправы через Зеленый Зубец, за которой сразу же находились город лорда Харроуэя и гостиница на перекрестке. Оттуда до Королевской Гавани было уже рукой подать. Король Роберт приказал разбить лагерь и отдыхать, пока навстречу уже спешил отряд из столицы, во главе с Ренли Баратеоном и Барристаном Селми.

Палатка, устроенная специально для гвардейцев лорда Старка, сейчас пустовала – еще час назад все ушли на завтрак.

Наскоро проглотив овсяной каши с медом, я вернулся в палатку. Моя стража наступала только вечером, и почти весь день я мог посвятить собственным делам. Призрак, свернувшись в пушистое белое колечко, сопел на моей лежанке. Я согнал зверя, намереваясь навести порядок на спальном месте.

Я уже думал и сам прикорнуть часик-второй – в последнее время я плохо спал. Ко мне начали приходить странные видения по ночам – редкие и краткосрочные, сюжет которых я почти не помнил, проснувшись. Джон вроде бы не обращал никакого внимания, но я догадывался, в чем дело.

Джон, как и все Старки нынешнего поколения, был варгом. В книге он видел волчьи сны, и даже вселялся в Призрака, но бессознательно, не понимая, что творит. Варамир Шестишкурый, могучий оборотень за Стеной, овладевший сразу шестью зверями, утверждал, что Джон намного сильнее его, хоть и неопытен.

Снаружи заржали кони, ровно загудели голоса, словно в улей палкой ткнули. Наша палатка была разбита у оживленной дороги рядом с гостиницей на перекрестке дорог."

"Я устремился наружу. Призрак уже было хотел увязаться за мной, но наткнувшись на предостерегающий взгляд, вернулся на место. Оглядываясь на судьбу Леди, я предпочитал, чтобы лютоволк находился как можно дальше от Ланнистеров, и Джоффри в частности.

В целом, после отбытия из Винтерфелла в королевском отряде царила относительно спокойная атмосфера. Вроде бы можно выдохнуть и расслабиться, но было как-то очень спокойно. Затишье перед бурей? Ну да. Чем жарче летний зной...

Я отбросил тяжелый полог в сторону и прищурился, когда по привыкшим к полумраку глазам резануло лучами утреннего солнца. На улице царило какое-то нездоровое оживление.