Бастард Винтерфеллский

Я положил руку на седельную сумку, и услышал до боли знакомый елейный голосок.

– Милорд десница. Мы рады вашему прибытию.

Варис материализовался из темноты, и свет заиграл на его намасленной коже. От него несло какой-то сладкой гадостью, прекрасно обоняемой даже с нескольких метров.

Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, но все же… Я сделал вид, что страшно занят, завозился с застежкой сумки, а уши тем временем настроились на диапазон улавливания голосов позади.

– Лорд Варис, – прохладно проговорил лорд Эддард.

– Мне захотелось лично поприветствовать вас, и выразить сожаление в связи с кончиной Джона Аррена. Он был хорошим человеком.

– Это так.

– Государство многое потеряло с его смертью. Надеюсь, вы почтите своим присутствием завтрашнее заседание Малого Совета. Слишком многое требует обсуждения.

– Не сомневаюсь. Но если это все, я хотел бы удалиться. От меня, сонного, грязного, и голодного, на Малом Совете не будет никакого толку.

– Конечно, милорд, – Варис поклонился и отступил назад во тьму.

Мне никогда не нравилось его пухлое лицо со свинячьими глазками, его манеры, приторные речи. А теперь не нравился еще и запах.

Его истинные цели для меня всегда являлись тайной за семью печатями. В книге я не верил ни единому его слову, даже в момент откровений перед смертью Кивана. Он якобы желает реставрации Таргариенов на Железном Троне, но какие умыслы на самом деле зреют в голове евнуха, непонятно. Слишком уж скользким, слишком непоследовательным и нелогичным он всегда казался в своих действиях.

– Как быть с вещами? – спросил стюард. – Пусть прислуга занесет их? Или отложить на утро?

– Подождут. За ночь ничего никуда не денется. Размести людей и покажи все Вейону Пулю. Проследи, чтобы все прошло, как должно. Мне нужно привести себя в порядок перед завтрашним днем.

– Вас проводить в покои десницы, милорд?

– Нет нужды. Я помню, где они находятся, – лорд Эддард исчез в залитой светом арке.

Сняв с седла все свое нехитрое имущество, я отдал коня на поруку местным конюшонкам и устремился в башню.

Глубоко в душе я надеялся, что у каждого гвардейца будет своя комната, но выделенная нам казарма произвела хорошее впечатление – большая, но уютная. Несколько очагов, высокие потолки, длинные узкие окна с витражными стеклами. На каждого человека полагается несколько метров жилого пространства, кровать, и сундук для личных вещей.

Условия, можно сказать, идеальные.