Бастард Винтерфеллский

Откровенно говоря, я не был силен в гашении женских истерик, особенно у четырнадцатилетних девочек.

– Можешь не отвечать. Я знаю, куда. К королеве, верно? Ты хочешь рассказать ей, какой злой и плохой у тебя отец, и как горячо ты любишь милого Джоффри. Как тебя хотят обратно увезти на холодный Север, где тебя вновь заключат в тесные стены Винтерфелла, в которых ты зачахнешь и погибнешь. Ты думаешь, что тебя всего лишили, что жизнь твоя уже закончилась, даже не начавшись. Но это не так. Все еще может измениться."

"– Ты знаешь отца не хуже меня.

Если он сказал, значит так и будет, – пробормотала Санса, стараясь смотреть куда угодно, но не на меня.

Я честно изо всех сил пытался не обращать внимания на ее теплое дыхание, на тот дурманящий запах персика, что источали ее волосы.

– Король Роберт вспыльчив, но он быстро отходит. Будь уверена, он еще до вечера придет просить извинения у отца. Если ты сейчас побежишь жаловаться королеве, то сильно ему навредишь. А ведь он хочет для тебя только лучшего, и никогда ничего не делает без веской на то причины.

И опять молчит. Я слегка встряхнул ее.

– Ты меня понимаешь?

Санса впервые посмотрела на меня – исподлобья, и медленно кивнула. Я облегченно вздохнул и отпустил ее. Поддавшись внезапному порыву, я притронулся к щеке, к огненным локонам. Санса тут же жарко вспыхнула.

– Не плачь. Слезы тебе не к лицу.

Я ушел прежде, чем она успела ответить. Ноги занесли на этаж выше, в пустой зал Малого Чертога. Я устало прислонился к стене и запрокинул голову.

Вот так обычно и получается.

Ты честно отгоняешь запретные мысли, тушишь все чувства и эмоции в зародыше, а ей достаточно лишь совсем недолго находиться чуть ближе положенного, чтобы все взорвалось изнутри.

И вроде бы взрослый человек, а по меркам этого мира – так вообще старик. Двадцать два года – вполне себе возраст, чтобы уже завязать с подобной сопливой чушью.

В коридоре послышались скорые гулкие шаги. В приоткрытых дверях на мгновение промелькнула рыжая молния. Санса возвращалась наверх, в свои покои.

Хорошо. Значит, мои слова оказались для нее не пустым звуком.

Ты совершенно не о том думаешь, идиот. Дядюшка Нед собирается свершить еще большую глупость – если ты еще не забыл.

Нужно остановить его.

Я поднимался в кабинет десницы, а мозг тем временем лихорадочно выходил на высокие обороты. Что ему сказать так, чтобы самому не подставиться? Неудобные вопросы – это то, что мне нужно сейчас меньше всего.

Встав перед дверью, я выбил дробь по гладкому дереву.