Бастард Винтерфеллский

А тем временем, Меррин Трант сбросил свой затлевший на полах белый плащ и собирал уцелевших. Впрочем, пробравшихся через огонь были считанные единицы.

– Нам надо уходить, – слабо крикнул сбоку один из его людей и тут же погиб, зарубленный латником с тремя собаками на нагруднике.

Джори оглянулся и понял, что он был прав. Казалось, мир теперь состоял из трех оттенков: черного, зеленого, и оранжевого. Лязгала сталь, кричали раненые и обожженные. В ноздри забивался едкий дым и запах паленого мяса. Жар то и дело проникал в шлем.

Вскоре тут станет опасно оставаться.

Злобная туша Горы наконец спеклась в своей броне. Издав последний вопль – полный гнева и боли, он медленно и величественно осел на колени, и с грохотом рухнул на землю. Подоспели новые враги и завязалась рассеянная по всему залу потасовка.

Трант прикончил Райема, погрузив клинок между пластинами доспеха. В гневе Джори метнулся к королевскому гвардейцу. Он обогнул очаг дикого огня, увернулся от вражеского копья, отбил чей-то меч. Трант заметил его и обернулся.

Эмаль панциря и выпуклый щит отражали бушующее вокруг пламя.

– Зря вы приехали сюда. – Сказал Трант. – Нужно было оставаться на Севере.

Их мечи встретились, высекая искры – раз, второй, третий. Джори, в пылу битвы, разозленный гибелью товарищей, агрессивно наседал на гвардейца. Тот спокойно принимал удары на щит и парировал выпады.

Они сражались, пока Джори не начал прижимать противника к одному из пятен дикого огня. Королевский гвардеец отступал под шквалом скорых ударов.

Меч Джори со скрежетом проехался по оленю на щите, царапнул по наручи, оставил вмятину на наплечнике. Белая эмаль трескалась в разных местах, шла паутиной и отлетала.

Когда зеленое пламя заполыхало за спиной Транта во весь рост, Джори замахнулся... И не заметил, как сзади к нему протянулось длинное древко с блестящим жалом на конце. Оно ударило в спину и вышло из живота, багровое от крови.

Его крови. Джори рухнул на резко ослабшие колени. Угораздило же…

Было не больно.

Не так себе он это представлял.

Королевский гвардеец занес меч и что-то произнес, но до меркнущего сознания донесся один лишь свистящий невнятный шепот. Тело наливалось свинцом, перед глазами вставало кровавое марево.

Ему вспомнился Винтерфелл, проплыли перед внутренним взором лица дяди Родрика и милой малютки Бет. Лишь бы с ними все было хорошо.

Холодная и острая сталь взрезала горло, швырнула на пол, и мир обернулся беспросветной тьмой.

Джон

– Шевелись.