Бастарды

Утрешь пару носов, глядишь, и уважать начнут.

Хозяйство у нас крепкое, силы не занимать, казна немалая, старики могут еще кому угодно уши надрать. А если что, я такое ополчение подниму, всех соседей разгоним, а их уделы под свою руку возьмем.

– Ты чего это развоевался? Не нужно мне чужого добра, со своим бы управиться, – грустно усмехнулся Ал-Тор.

– Управимся, мастер. Для того мы здесь и собрались. Топ-Гар, всем, кто в Кортесе остался, от твоего имени наделы пообещал, как со службы уйдут. А это еще полсотни мечей.

– Правильно сделал, – одобрил действия сотника Ал-Тор, думая о своем.

– Так, что, мастер?

– Что? – не понял юноша.

– Что старикам передать?

– Уговорили. Съезжу я на эту охоту. Но если меня там не примут, пусть не обижаются. Больше я таких затей не допущу. Лучше уж на невольничьем рынке рабыню выкуплю, в наложницы.

– А что? Там частенько благородных продают. Из тех, кто в опалу попал или за долги. Благородные ведь казны не считают, вот и попадаются. Я на такое не раз натыкался.

– Когда? Лет двадцать назад?

– Нет, мастер.

Мы с Карен частенько на ярмарки ездили. Треть моих приемышей оттуда и появилась. Однажды даже настоящую принцессу продавали. Откуда-то с востока. У купца все бумаги были, с печатями, по всей форме.

– Может, тогда и не затевать эту охоту? – с надеждой спросил Ал-Тор. – Может, и вправду, на рынок съездить?

– Это напоследок оставим. На крайний случай. Пойми, мастер, ну надо тебе как-то о себе заявить. А то разговоры нехорошие могут начаться. А так, ну поссорился с соседом, а тот сосед с другими давно дружит, вот и не сложилось.

Обычное дело. Главное, что видели тебя, бумаги родовые, перстни там, цепи, ну и все остальное, что положено. А уж как отношения сложились, то дело десятое. Тут такое сплошь и рядом.

– Угомонись. Сказал же, съезжу я на эту охоту. Думаешь, мне самому не любопытно на соседей посмотреть. – Неожиданно усмехнулся юноша. – Даже не столько на них, сколько на их уклад, как что устроено. – Хитро прищурился Ал-Тор.

– Ну, значит, так и передам, что съездить ты готов, а уж что получится, не обессудьте, – облегченно подвел итог кузнец, поднимаясь.

– Так и передай, – кивнул Ал-Тор.

Кузнец ушел, а юноша рассеянно положил на колени меч и поглаживая шагреневую рукоять, мысленно позвал:

– Поговори со мной, брат.

– Что, тяжело? – сочувственно произнес клинок.

– Тяжело, брат. Умом я понимаю их правоту, а внутри, словно огонь в горне, все полыхает. Веришь?

– Верю, брат. Верю, потому что чувствую.