Бастарды

– Это тренировка и опыт. Вес не имеет особого значения. Это улавливается быстро. Главное, поймать ритм, и свести их между собой.

– Да. Это вам не молотом махать, – усмехнулся кузнец, поворачиваясь к подмастерьям."

"Ал-Тор вернул кинжал владельцу и отправился в свою комнату, отсыпаться. Всю следующую неделю он маялся от вынужденного безделья, прогоняя тренировочные упражнения по несколько раз в день. Даже мальчишки подмастерья уже перестали удивляться мастерству воина и в свободное время пытались повторять его движения.

Они по очереди раздували меха, поддерживая пламя в горне. Работа в кузне сделала ребят не по возрасту сильными и жилистыми, что позволяло Ал-Тору преподавать им силовые приемы боя. Кузнец регулярно проверял их, давая указания и ругая, правда, больше для проформы. Самому же воину делать было нечего.

Через неделю заготовку вынули из горна и, проковав в последний раз, начали калить. Этот процесс занял еще неделю. Постепенно, медленно меняя температуру накала и остужения, мастер доводил клинок до нужной кондиции.

В эту неделю подмастерья почти не спали, сменяя друг друга у мехов. Кузнец не ложился вообще.

Тщательно следя за цветом металла, он периодически добавлял что-то в горн и, помешивая угольную смесь, ворчал на подмастерьев. Наконец, опустив клинок в ручей в последний раз, он оставил его там до полного охлаждения и отступил в сторону. Обернувшись к Ал-Тору, он тихо сказал:

– Все. Теперь осталось только проверить, что у нас получилось.

– И как это сделать? – так же тихо спросил воин.

– Когда он остынет, я достану его и согну. Короче, скоро увидишь все сам, – неохотно ответил кузнец и отошел в сторону.

Присев на камень, мастер внимательно посмотрел на тень от воткнутой в землю палки и прикрыл глаза. Ал-Тор понял, что ожидание будет долгим, и опустился на траву. Эта неделя всем тяжело досталась, но молодежь в радостном предвкушении не замечала усталости.

Дождавшись, когда тень от палки сдвинется ровно на один палец, мастер подошел к ручью и вытащил клинок.

Тщательно осмотрев заготовку, он вернулся к камню и с силой ударил ею по камню плашмя. Отлично выкованный клинок гибко обвился вокруг валуна и спружинил, отбрасывая руку мастера обратно.

Кузнеца осыпало кусками окалины, и сквозь буровато-синюю окраску проступил чистый металл. Мастер снова взмахнул рукой, и над ручьем поплыл яростный звон стали. Окалина летела в разные стороны, но кузнец, не обращая на нее внимания, продолжал бить мечом по камню.