Батя, Батюшко и Бэмби

Уже выходя с кухни, он кивнул Оле: мол, не переживай, не скальпель. Судя по ее ответному взгляду, она в этом даже не сомневалась.

Денис Никите принес зажим. И пока мальчик, держа самыми кончиками пальцев и почти не дыша, с восторгом рассматривал подарок, Дэн оглядывался. Обыкновенная мальчишеская комната, с небольшим спортивным уголком и портретами футболистов на стенах. За наличие шведской стенки Денис поставил плюс маме Оле, а лица на плакатах не опознал, кроме одного, из какой-то рекламы: в футболе доктор Батюшко решительно ничего не смыслил.

— А для чего это? — к Никите наконец вернулся дар речи. Но голос едва заметно подрагивал от волнения и предвкушения.

Пришлось в общих чертах рассказывать про кровеносную систему. Слова Денис подбирал, как мог, доступные, и мальчик понимал. Может, не улавливал всех деталей, но общую канву схватил точно. А потом Денис показывал, как пользоваться зажимом на примере носка, а затем и сам Никита опробовал инструмент на всем содержимом бельевого ящика.

Глаза у ребенка горели, и он постоянно спрашивал, правильно ли делает. Такой интерес к медицинскому инструментарию казался просто поразительным.

Впрочем, Дэн совершенно четко отдавал себе отчет, что дело не только в этом. Дело еще и в нем самом, Денисе. Мальчик тянулся к взрослому мужчине. Потому что мальчик мужского общества лишен. Не нарочно, так жизнь сложилась. На тетрадках, что веером лежали на письменном столе, значилась фамилия Зеленский. Да уж, круто тебе пришлось с самого рождения, парень.

Папаша твой даже фамилию свою не соизволил сыну дать. Насколько Никита осознавал все нюансы, связанные с его семьей, Денис не мог сказать. Но парнишка сообразительный и довольно чувствительный, понимает и подмечает многое. По поведению, по тому, как тянется к Денису, это заметно очень.

Поправляя движения детских пальцев и отвечая на сопутствующие вопросы, Дэн думал о том, что они чем-то схожи с этим мальчиком. У них обоих — только по одному родителю.

Хотя, с большой долей вероятности, отец Никиты где-то есть на этом свете, жив-здоров. Теоретически ребенок может с ним увидеться. А вот мама Дениса ушла туда, куда не достучаться. А с другой стороны, такая возможность у Никиты только номинальная, по факту же отцовского плеча мальчик лишен. А у Дениса есть детские воспоминания, конь с отломанным ухом и черный гранитный памятник, на котором портрет улыбающейся женщины с большими темными глазами.