Батя, Батюшко и Бэмби

И неожиданно для себя спросил: — Тося, до метро добросить?

— Если нетрудно! — обрадованный Малин стал спешно надевать куртку.

— Нетрудно. Не на себе же тебя потащу.

Собственную не свойственную благотворительность Денис объяснил себе очень просто. Во-первых, все равно по дороге. А во-вторых, парень показал себя вполне положительно. Старательный, пунктуальный, спокойный. Вдвоем в самом деле веселее, и польза какая-никакая есть. Таки прав оказался Смоленцев.

Правда, Дэн еще не знал обо всех талантах своего интерна.

У метро Антон, как вежливый мальчик, поблагодарил шефа.

— Спасибо, Денис Валентинович! До свидания.

— До завтра, Тося.

И опять Тося. Что ты будешь делать?!

* * *Отец тогда перезвонил. Через неделю. Разговор «ни о чем», как называла подобные беседы Оля. «Как дела? — Как здоровье? — Как работа?». Как-как? Как обычно. Дел и забот столько, что не успеваешь разгребаться — только закончишь с одним, начинается другое. Здоровье соответствующее: и поболела бы недельку, да некогда.

Из-за работы как раз и некогда, и сына на ноги ставить надо. Нет в доме других кормильцев, только она — Оля. Но разве все это расскажешь незнакомому человеку на том конце провода, пусть он и называет себя… отцом. Поэтому отвечала односложно: «Нормально… нормально… все нормально».

А он снова перезвонил. И после обязательных вопросов стал вдруг рассказывать о своей новой работе, о журнале, о том, как много талантливой пишущей молодежи, и о том, как часто он не понимает современную литературу.

— Понимаешь, какая чехарда получается, — говорил Геннадий Игоревич, — и вот чувствую, что-то в этом есть — мысль, яркость, но они пишут о современности, а я эту современность не знаю. Я, наверное, так и не перешел в двадцать первый век, живу в понятном мне двадцатом. А журнал хочется сделать передовым или, как сейчас говорят, востребованным. Меня взяли за опыт и профессионализм, но, кажется, этого мало. А еще от прежнего редактора мне поэты достались, как говорится — с нервом.

Что с ними делать? Ума не приложу.

Оля, сама не зная почему, вдруг сказала:

— А покажи мне этих поэтов… с нервом.

Нет, она не была знатоком литературы, читать любила, но когда позволяло время, а времени на себя оставалось не так уж и много. Да если и читала, то явно не «поэтов с нервом», а либо женскую литературу, либо женскую поэзию. Женская поэзия часто вообще заменяла всю литературу.