Батя, Батюшко и Бэмби

Я просто прирожденный бык-осеменитель.

— Ну, даешь! — хохотнул Саня. И тут же поскучнел. — А мне тетка передала данные анализов: так себе, там сказали. Активность слабая, и вообще, типа, после тридцати пяти шансов стать отцом уже нету. Ужас какой-то.

— А ты дыми меньше, — Денис ловко вытащил из нагрудного кармана прудниковской рубашки пачку сигарет, прикурил.

— А сам-то? Сам?

— А мне можно, — глубоко затягиваясь. — Я бык-осеменитель.

* * *"

"Правду Валентин Денисович из сына достал легко и просто — на то он отец и хирург.

Хватило одного взгляда по возвращении домой — и из холодильника была добыта бутылка водки, на плиту поставлена кастрюля с водой под пельмени, Дениса усадили за кухонный стол и сказали: «Рассказывай».

Рассказал. Потому что еще не верил окончательно. Мало ли что за специалист этот Амир. Может, вообще, анализы перепутали. Бывает же такое.

А потом были два месяца затеянной Батюшко-старшим череды всевозможных обследований, которые лишь подтвердили первоначальный страшный и безнадежный диагноз.

Валентин Денисович еще кому-то звонил, и с кем-то совещался, и что-то говорил про клинику в Израиле. «Ты еще струю бобра предложи!» — жестко осадил отца Денис. Он в то время был вообще неприятен для окружающих — срывался, грубил. А потом поехал на кладбище.

Он не плакал, когда мамы не стало, — скорее всего, не осознавал полной меры горя, что постигло. И единственный раз — тогда. Под проливным дождем, захлебываюсь им и слезами.

И повторяя только один вопрос.

За что?

Денис Батюшко не позволил себе отказаться от мечты стать андрологом. Нет уж, он этого хотел, и никакие собственные диагнозы не заставят свернуть с выбранного пути. Типично мальчишеская самоуверенность.

Как же потом было трудно. Больно и трудно. Помогать, давать надежду, лечить и излечивать в конце концов. И вот кто-то очередной стал наконец отцом. А ты — нет. Никогда.

Первые пять лет были самые трудные. Потом привык.

И боль притупилась, спряталась. И даже к прозвищу Батя, которое казалось ему теперь полной издевкой, он заново привык и не дергался. А слава Бати все росла и ширилась. Дэна несколько раз звали в клиники ЭКО и даже в целый какой-то репродуктивный центр с приставкой «федеральный». Отказывался. Понимал, что если вокруг него каждый день будет только это: вопросы репродукции, бесплодия и все, что им сопутствует, — то не выдержит. Лучше тут, так.