Батя, Батюшко и Бэмби

Слишком велика была потребность стать единым целым. Только тут ее покорность сменилась решительным «Нет». Слова эти были адресованы жесту Дениса, когда он потянулся к тумбочке за презервативом.

— Нет?

— Нет, — в ее глазах не покорность. Большее. Полное, безграничное доверие. — Нам это не нужно, Денис.

Отдавала себя всю, полностью, без остатка. Так вот она какая, настоящая женская любовь. Безоглядная. Бесстрашная. Головокружительная."

"Тогда впусти меня. Впусти в свое тело. И дальше, глубже — в свою жизнь.

И совсем до конца — в душу, в сердце. Согрей меня, а я согрею тебя.

Ласкали друг друга — интимными частями тел, руками, губами, глазами. Каждый удар сердца, каждый вдох и каждый выдох — все ласка. Все твое, все для тебя, я весь твой, ты вся моя.

Кто бы мог подумать, что так бывает в жизни.

Потом рухнул на нее. Перекрывая воздух, не давая возможности Оле сделать вдох. Но она не протестовала, словно дышала вместо кислорода — им. Его теплом, тяжестью, легкой дрожью. Каждой его клеткой дышала, и не нужен ей был иной воздух.

По крайней мере, Денис так чувствовал. Потому что он — дышал ею.

И вдруг ясно осознал, что все собственные недостатки, несовершенства, странности, уродства — не являются таковыми на самом деле. Это всего лишь маяки, готовые выемки, куда притянется и встанет как влитой тот самый человек. Единственный, неповторимый, самый лучший для тебя и родной. Любимый.

А если все то несправедливое и горькое, что с ним случилось, — это плата за то, чтобы в его жизнь на те самые маяки пришел этот человек, так невелика цена.

Вполне по средствам заплатить.

Он даже согласен терпеть курение в собственной кровати. Потому что освободить Ольку от собственного веса ему уже, положим, под силу. А вот отпустить ее из постели — нет.

Вместо презерватива из тумбочки добыта купленная сегодня по дороге домой пепельница. Не без сожаления прикрыл идеальное на его нескромный взгляд обнаженное женское тело одеялом, поставил ей пепельницу на живот, дотянулся и вручил брошенную у постели дамскую сумочку.

Не удержался — нырнул носом в изгиб шеи, где дурманяще пахло остывающей после жара близости женщиной, прошептал туда беззвучно: «Люблю». А вслух сказал:

— Хочешь курить — кури тут.

* * *Все было по-другому. С того самого момента, как она ночью услышала голосовое сообщение, мир перевернулся. Целиком и полностью. Безвозвратно. Оля ощущала это каждую секунду, каждое мгновение после.