Онлайн-библиотека книг
Уже третий раз прибегает воды попить, а в глазах — ожидание и страх.
— Мам, а вдруг он не придет?
— Что значит, не придет? Конечно, придет, — она успокаивающе погладила сына по макушке. — Я же тебе говорила, у Дениса сегодня поздний прием, а потом ему надо к себе домой заехать, забрать что-то.
— А он не говорил — что?
— Нет.
— Ну ладно, — Никита вздохнул. — Может, чай попьем?
— Ты уже воды напился так, что еще глоток — и лопнешь. Давай-ка лучше в кровать.
— А ты меня разбудишь, когда Денис придет?
— Обязательно.
Она проводила взглядом худую фигурку сына и нажала на кнопку чайника. Сейчас откроет форточку и достанет сигарету. Совсем как когда-то. Поздний вечер наедине с самой собой. Только раньше она была одинокой женщиной, а теперь — ждущей. И это существенная разница.
У Дениса бывают затянувшиеся вечерние приемы, экстренные операции, Оля к ним привыкает. Привыкает ждать своего мужчину. А сегодня он совсем припозднился. И она не знает: позвонить или нет? Еще не пришло чутье, когда можно, а когда не стоит.
Глянула на часы. Решила, что, если не объявится через четверть часа, напишет. А пока заварит чай.
Все произошедшее в ее жизни за последнее время было таким новым и прекрасным, что казалось Оле невероятно захватывающим. Каждый день совершалось маленькое открытие, каждый день она познавала что-то новое, словно маленькими шажками постигала новую науку, новое искусство — совместную жизнь с любимым человеком. Когда ты жаришь тосты, а он делает кофе, и вы хором говорите ребенку: «Шарф забыл!» И целуетесь, закрыв дверь в ванной.
И цветы — это тоже такое счастье. Оля посмотрела на стоявшие в вазе ветки голубой гортензии, которые ей преподнесли два дня назад в честь 8 Марта. Пушистые и совершенно сказочные. Когда она, стоя в ванной, наполняла вазу водой, а потом ставила в нее цветы — увидела в зеркале собственное отражение и заметила, что глаза у нее были точь-в-точь такого же цвета, как гортензия.
Вообще, 8 марта, как сказал Денис, их ждали с визитом, деятельная Галка собирала гостей. Но Оля была не готова. Она попросила:
— Можно, мы не поедем?
Она не знала, как объяснить, что то новое, что рождается сейчас, такое замечательное, светлое, хрупкое, — совсем не предназначено для большого круга друзей.
