Батя, Батюшко и Бэмби

— Почему? Ведь это же мой ребенок. Я имею право.

— И обязанности?

— Что?

Машина пикнула, Оля открыла водительскую дверь, а потом повернулась к собеседнику:

— Обычно там, где права, там всегда и обязанности. В любом договоре эти пункты стоят рядом.

— А ты стала жесткой.

И она все же не удержалась, ответила фразой из замечательного кино:

— Учителя хорошие были.

А потом села в машину.

— Я хочу увидеть своего сына! — он не дал ей захлопнуть дверь.

— Нет.

— Почему?

Оля медленно повернула голову и стала внимательно рассматривать стоявшего рядом человека.

Не сказать, чтобы он плохо выглядел, вовсе нет. Может, сутулость появилась, волосы поредели, глаза не блестят. Но у кого они сейчас блестят?

— Ты похорошела, — услышала она вдруг.

— Не надо, Женя.

Так странно было произносить его имя через столько лет и смотреть в глаза.

Ты опоздал, у меня теперь новая жизнь.

А вслух:

— Мне пора ехать.

* * *В коридоре что-то громыхнуло, и Денис оторвался от планшета и расписания приема на завтра в нем.

Выглянув за угол, обнаружил Никиту, воровато заталкивающего мяч за дверь. На полу вещественной уликой валялось сбитое с вешалки пальто.

При взрослых ребенок демонстрировал отсутствие малейшего интереса к футболу и переключал канал на телевизоре, едва там речь заходила об игре. Но когда никто не видит, вот как сейчас… Однако мальчик с мячом незамеченным остаться на может.

Никита затолкал непослушный спортивный инвентарь за дверь и привалился для надежности к ней.

— Только маме не говори, ладно? Она не любит, когда мяч в стену летит, говорит, что могу попасть в зеркало и оно разобьется.

Фраза «Маме не говори» стала в их с Никитой лексиконе практически дежурной. Знала бы Оля, сколько она не знает. Да и не надо ей знать. Это чисто их, мальчишеское.

— Думаю, мало кто радуется, когда зеркало разбивается.

Никита кивнул — тут не поспоришь. А потом, почесав нос, спросил:

— А ты разбивал чего-нибудь, когда был маленьким?

— Наверное. Мальчишки всегда что-то разбивают, — Денис симметрично привалился плечом к стене.

 — Но я не помню. Вот каша у меня регулярно пригорала — это я точно помню.

— А мама не ругала?

Неожиданно кольнуло под ребрами — не сильно, но ощутимо. Наверное, от того, что слово, которое Денис задвинул глубоко-глубоко и на которое не реагировал в исполнении Никиты в адрес Оли, сейчас прозвучало совсем в ином контексте. Но, в конце концов, они уже совсем не чужие друг другу люди, и надо рассказать.