Онлайн-библиотека книг
— Пришьешь мне пуговицу, Бэмби?
— На лоб? — Оля вдруг вспомнила услышанный в какой-то другой жизни разговор.
— Почему на лоб? — удивился Денис. — Ты думаешь, мне пойдет?
— А вот посмотрим.
— Нет, ты все-таки объясни, почему на лоб.
— Знаете, доктор Батюшко, давным-давно, когда я имела честь только познакомиться с вами, кроме всего прочего узнала, что вы имеете практику прописывать пришивание пуговиц на лоб прекрасным медсестрам. И я подумала: всем прописывает, а сам не имеет. Непорядок.
Денис расхохотался.
— Пуговица показана как метод купирования чрезмерно активного увлечения доктором. А я свое чрезмерное увлечение прекрасным Бэмби лечить не намерен, — сказал он, отсмеявшись.
— Вот в чем не откажешь докторам, так это в красивом разборчивом почерке и в умении говорить о диагнозе загадочными фразами.
— Хорошо, скажу прямым текстом: на куртку мне пуговицу пришей, пожалуйста. А на лоб — лишнее.
— Я подумаю… куда тебе лучше пришить пуговицу. Но куртку в список вариантов включила.
Оля совершенно не хотела становиться серьезной и хулиганила от души. Денис улыбался.
Это был прекрасный пятничный вечер.
А в воскресенье пришел гость.
Глава 15. Quot capita, tot sensus[46]
Мысли о воскресенье Денис от себя старательно гнал. Но как забыть про него, если Никита пришел в совершеннейшее возбуждение. «Папа нашелся, представляешь, Денис?! Мой папа нашелся! Он сначала потерялся, а теперь нашелся!»
Да пропади он пропадом, папенька ваш…
Нет, конечно, Дэн себе не позволил никаких реплик.
Да, это его дом. Стал вдруг, неожиданно, но неоспоримо. Денис осознал внезапно, что дом для него — не стены, а люди — те, кто дорог. За кого сам Денис несет ответственность: Оля, Никита. И даже — куда от нее денешься — Изольда. И кажется, ко всему прочему, как ни парадоксально, — Геннадий Игоревич. Эти люди — его дом. И в этот дом придет чужой человек.
