Птица почти с самого начала предвидела эту ситуацию и заранее предупредила меня принять меры, если я не хочу иметь размазанный по мостовой труп несчастной матери с младенцем на руках. И соответствующие меры были приняты. И мать, и младенец мне были нужны для тонкой политической игры, да и по-человечески, в отличие от злой и ревнивой старухи, мне их было очень жалко. Наверное, это рефлекс бога оборонительной войны – защищать всех слабых и обиженных и под ноль уничтожать любого агрессора."
"Хорошо хоть, что распускать руки в отношении матери князя-младенца матриарх рязанской княжеской семьи так и не решилась, потому что внизу, под княжьими окнами, повинуясь моему приказу, уже угрожающе маячила пара дюжин бойцовых лилиток.
Одни из них растягивали над мощеной мостовой большое полотно, готовясь принять на него классический прыжок самоубийцы из окна. Другие в любой момент были готовы войти внутрь, чтобы пинками и затрещинами разнять драку. Случись так – и скандала не оберешься.
Поэтому-то заплаканная Евпраксия с годовалым сыном на руках сумела покинуть башню Власти как положено – то есть спустившись по лестнице и выйдя через дверь. Следом за ней на улицу выскочили две девчонки-служанки, волокущие короба и узелки с разными личными вещами княгинюшки. Место их жительства было определено заранее – в башне Мудрости вместе с Птицей и ее гавриками. Туда же некоторое время спустя сбежала вторая дочь князя, двенадцатилетняя Ирина, а следом за ней и ее мать, вдова князя Юрия Игоревича, Софья, с двумя младшими девочками на руках.
И осталась Аграфена Ростиславна только с Аграфеной Ростиславной – такая уж у башни Власти тяжелая и разрушительная энергетика.
Двести третий день в мире Содома. Вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, он же тридевятое царство, тридесятое государство, Башня Мудрости.
Анна Сергеевна Струмилина. Маг разума и главная вытирательница сопливых носов.
Ну вот, случилось так, что из гостеприимной хозяйки и экскурсовода я превратилась в опекуншу двух перепуганных изменением своего положения молодых женщин и трех девочек.
Даже Софья, которая по биологическому возрасту была лет на десять меня старше, в вопросах практической жизни выглядела дитем. Да и не удивительно – ведь всю свою дозамужнюю жизнь она просидела в девичьей светлице, как княжна, которой грешно марать руки какой-либо работой, кроме вышивки и пения заунывных песен.
