Батыева погибель

Ведь она не просто богатырка, как ты, но еще и профессиональный солдат, прошедший специальную подготовку, очень сильный маг Огня, владеющий боевой магией, а еще она прошла курс инъекций специальной укрепляющей сыворотки из одного интересного мира… впрочем, тебе этого не понять…

– Тогда это нечестно, госпожа Анна – жалобно воскликнула Нарчат, – вы все здесь колдуны, а мы обычные люди…

– Кхм, госпожа Нарчат, – сказала неожиданно возникшая в дверях Ника-Кобра, – а честно было приводить на наши земли огромную армию и нападать вдесятером на одного, честно было подряд сжигать города, деревни, села, ремесленников угонять в рабство а всех остальных истреблять на месте, чтобы земля это навеки опустела? Честно было начинать эту войну с убийства послов, а с вашей, с мокшанской, стороны честно было разорвать все союзы с русскими княжествами и половцами только для того, чтобы оказаться на стороне победителей? К тому же не все мы здесь колдуны, далеко не все, и побила я тебя безо всякой магии, и если будет надо, то побью снова и снова.

Когда все твои раны заживут и Лилия скажет, что ты абсолютно здорова, эта дверь в твою комнату откроется и будет отрываться и закрываться тогда, когда тебе это понадобится. Вот тогда мы с тобой еще раз встретимся и поговорим. Я один раз назвала тебя сестрой и от этих слов не отказываюсь, но как старшая сестра я чувствую обязанность и необходимость учить и воспитывать так, чтобы из тебя вышла вся дурь. На этом пока все, оставляю тебя в обществе Анны Сергеевны, пусть она как следует вправит тебе мозги.

Сказав это, она вышла.

Анна Сергеевна подошла к ложу из матрасов и присела на краешек. Она не сводила с Нарчат своих зеленых глаз, которые смотрели ласково, приветливо и ободряюще, однако в них читалась непреклонность характера и сильная воля. Что-то такое было в этих глазах, что хотелось довериться их обладательнице, хотелось поделиться своими горестями, зная, что глаза эти не осудят, а все поймут. Было в них что-то материнское, что ли…

Нарчат хотела было снова напыжиться и выпустить колючки, но не могла противостоять силе этих глаз.

Ей не хотелось, чтобы эта рузская женщина сейчас ушла. И она сама ненавидела себя за свою слабость.

– Уходите… оставьте меня… – из последних сил пробормотала несчастная девица, зарывшись лицом в подушки.

Но тут же теплая рука легла на ее голову.

– Я не уйду, Нарчат, – услышала она, – я сочувствую тебе и хочу помочь…

От этого ласкового искреннего голоса тело молодой мокшанки вновь потрясли рыдания.