Батыева погибель

Таким образом, великий князь владимирский и суздальский Юрий Всеволодович понял, что поход на Рязань, затеянный им ради самоутверждения, закончился так и не начавшись. А если он будет на нем настаивать, это приведет к бунту, в том числе и в рядах собственной дружины, потому что те, кто шел на него из алчности убоялись негативных последствий, а люди чести и совести признали неправедность самого замысла навязать рязанцам нелюбого им князя. Теперь следовало ждать, что именно тот пресловутый Серегин предпримет в ответ, и по этому вопросу заключались многочисленные пари.

Некоторые считали, что он пойдет на Владимир войной. Другие – что вызовет князя Юрия Всеволодовича на очный поединок без права выставления защитника. Третьи – что потребует на княжьем съезде его смещения с владимирского стола, с заменой на своего ставленника князя Александра Ярославича, а четвертые – что, быть может, ограничится чисто словесным поношением, но таким, что князю Юрию надо будет либо самому вызывать князя Серегина на поединок, либо просто лезть в петлю.

Двести тринадцатый день в мире Содома. Утро. Заброшенный город в Высоком Лесу, он же тридевятое царство, тридесятое государство, Башня Мудрости.

Ася, она же Асель Субботина, она же «Матильда»."

"Моя почти что тезка Асаль влюбилась, и в кого – в младшего брата самого будущего Александра Невского! Причем, дурочка, даже не подозревая о том, насколько высоко прыгнула. Думала, что это самый обычный молоденький князь, которых тут хоть пруд пруди.

Но мальчик и в самом деле хорош. Волос светлый, волнистый и кудрявый, щеки розовые, глаза синие, уста сахарные (наверное, в смысле, что все зубы на месте), алые. Такими у нас в детских книжках рисуют сказочных королевичей Елисеев и царевичей Иванов, которые совсем не дураки. Влюбиться в такого немудрено; не будь у меня Митьки, то я бы тоже влюбилась в этого красавчика, а так он мне и даром не нужен. А если его сравнивать с Серегиным, то вообще никакого сравнения – Серегин, быть может, не такой красивый, как этот мальчик с обложки журнала «Древняя Русь», но зато он мощный и надежный, как бульдозер «Катерпиллер».

Но эта Асаль влюблена в него, вот и все. Теперь она закатывает в небо свои узенькие глазки и вздыхает так глубоко, что мне аж становится страшно. Даже когда я влюблялась в самого Серегина, тот я не доходила до такой степени идиотизма.