Батыева погибель

Молитесь, и вам откроется истина о том, что именно Всевышний поставил нам эту задачу и указал на вашего сына Александра, как на самого желательного исполнителя этой задачи.

Князь открыл рот, видимо, желая ответить на мою последнюю фразу, но так ничего и не произнес, оставшись сидеть с выпученными от изумления глазами и открытым ртом, из которого на камковую рубаху ценой в пару тысяч баксов потекла мутная струйка слюны. Понятное дело, с персонажем сейчас общается Отец наш Небесный, которому надоел весь этот Марлезонский балет.

– Что случилось с отцом? – шепотом спросил нагнувшийся ко мне Александр.

– С ним, – сказал я, потыкав указательным пальцем в небо, – сейчас беседует другой Отец. Не бойтесь, долго это не продлится.

И точно – минуты через две взгляд у Ярослава Всеволодовича стал осмысленным, рот закрылся. Князь встал из-за стола и, осенняя себя крестным знамением, начал говорить:

– Прости меня, Господи, за мысли грешные. Клянусь, что все исправлю, не пожалев сил на то, чтобы исполнить Твою волю. Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.

И так несколько раз. Было видно, что каждый раз, проговаривая слова молитвы, киевский князь все больше и больше успокаивается, приходя в себя, ибо разговор с рассерженным Отцом – это совсем не то, что можно считать приятным времяпровождением. Наконец, тряхнув взмокшей головой, Ярослав Всеволодович сел на свое место.

– И как вы это только выносите, Сергей Сергеевич? – покачав головой, спросил он.

– А никак, – ответил я, – пока что я оправдывал все надежды Небесного Отца, и в некотором роде перевыполнял его планы. Может, когда-нибудь в будущем, когда я совершу ошибку или воспротивлюсь чему-то, что необходимо будет сделать, но окажется противным моей совести, я тоже удостоюсь подобной воспитательной беседы, но пока ничего подобного я еще не испытывал.

– Понятно, – снова покачал головой киевский князь.