Беатрис

Она включила радио на полную мощность, чтобы дать понять — она не настроена разговаривать. Прием не сработал.

— Ты опять за старое? — спросил Андерс.

— Со мной все в порядке.

— В таком случае, может быть, не стоило звонить мне среди ночи и… Ты не помнишь? — спросил он, когда их взгляды на секунду встретились. — Ты не помнишь, что звонила мне?

— Ясное дело, помню, — ответила Чарли, ощущая новый приступ паники. Она видела только свои сообщения Андерсу, а теперь выясняется, что она ему еще и звонила. Что, черт подери, она ему наплела? Чарли взяла сумочку, достала упаковку собрила и засунула в рот, ничем не запивая.

— Голова болит? — спросил Андерс.

Она кивнула и поборола импульс начать расспрашивать, в каком состоянии она ему звонила, что звучало на заднем плане, что именно она говорила. Наверное, ей стоило остаться в Стокгольме и разобраться в этом деле. Может быть, кто-то подсыпал ей в пиво рогипнол. Но потом она вспомнила о статистике — у большинства из тех, кто думал, что им что-то подсыпали, просто оказывалась очень высокая концентрация алкоголя в крови.

Но если даже такое действительно случилось… к чему все это приведет? Она понятия не имеет, кто пошел к ней домой. Конечно, она могла бы вернуться в бар и спросить тех, кто там работает, но что потом? Следствие однозначно будет означать конец ее карьере. На этот раз Чалле исключит ее навсегда.

«Всего этого не было, — подумала она. — Просто не было этой ночи — и все». И уже во второй раз за короткое время она испытала благодарность за то, чему научилась в детстве — умению вытеснять неприятное, особенно в те периоды, когда нужно было сосредоточиться на чем-то другом.

И теперь — с нынешнего момента — не существует ничего, кроме пропавшей девочки, которую они просто обязаны отыскать.

Город остался позади, вдоль шоссе потянулись поля, пастбища и леса. При благоприятном движении они рассчитывали прибыть в Карлстад около четырех.

— Остается только надеяться, что нам вот-вот позвонят и скажут, что она нашлась, — вздохнул Андерс.

 — Представляю, каково родителям. Мой самый большой страх в жизни — что с Сэмом что-нибудь случится. Иногда я даже тоскую по тому времени, когда его еще не было — тогда я ничего не боялся.

— А я боюсь, — ответила Чарли. — Хотя у меня и нет детей.

— А чего же ты тогда боишься? — спросил Андерс. — Помимо очевидного.

— Какого такого очевидного?

— Близости, любви, отношений.

— Я этого не боюсь, — заявила Чарли.

— Так чего ты боишься? — снова спросил Андерс.