Беда для боксера

Спрыгиваю с турника, вешаю на шею полотенце, медленно вытираюсь…

А потом вскидываю на нее взгляд, получаю уже ставший привычным удар в грудину от того, насколько она красивая. Даже такая вот – помятая, в потерявшем свой блеск и свежесть платье, босая, с размазанной по мордашке косметикой. Красивая до боли. Глаза сверкают, неуступчиво так. И губы красные. И щеки натертые. Накатывают воспоминания, при каких условиях она все это дело натерла, ощущаю, как все внутри напрягается, неосознанно делаю к ней шаг.

И, наверно, на редкость дико смотрюсь, потому что она, вздрогнув, делает шаг назад.

И еще один.

Я наступаю, жадно дрожа ноздрями. Хочется ее запах урвать. Побольше. Посильнее. Опять, как вчера. Потому что вчера мало мне было! Мало! Только куснул, не наелся!"

"Загоняю ее в угол, к стене, упираю ладонь прямо возле лица, наклоняюсь… И вижу, как у нее непроизвольно подрагивают изящные ноздри породистого носика и расширяются зрачки… Она реагирует на меня, бляха! Реагирует! Что вчера, по пьяни, когда немного отпустила тормоза, показала свое истинное лицо, что сегодня… Осознание наполняет чем-то настолько диким, настолько сладким, что все силы уходят на то, чтоб не сократить расстояние между нашими лицами до минимального.

Совсем сократить.

– Если бы я с тобой вчера что-то сделал… Принцесса… Ты бы сегодня это почувствовала.

Она завороженно смотрит в глаза мне, сглатывает, пытается усмехнуться, как обычно, высокомерно.

– Это вряд ли… Много о себе думаешь…

– Нет… – я знаю, что это все – маска. Что она, Лара Добровольская, вообще другая.

Она вчера мне много чего рассказала. Пусть и по пьяной лавке, но мне хватило. Например, четко понял, почему не подпускала, почему отворачивалась. Просто Лара ненавидит насилие. В любом его проявлении. Было что-то такое в ранней юности… Она не уточнила, что именно, но я поставил себе зарубку. Проясню этот вопрос и вырву ноги тому, кто ее обидел. Для нее, пацифистки и тонкой натуры, тот мой бой на ринге был дикостью. А я – тупым варваром, монстром, любителем бить и забрызгивать кровищей ринг. Она это все мне прояснила как раз, пока я с нее стаскивал сапоги и укладывал спать. В перерывах между приставаниями. Ее приставаниями ко мне, потому что Лара хотела секса. И лепетала что-то о том, что я охренительно пахну, и что я – тот еще монстр и это все неправильно, но хочется… И целуюсь я круто… И еще что-то, такое же приятное любому нормальному мужику. То. Что я изо всех сил старался проматывать в голове и не циклиться на этом всем.