Беда не приходит одна

– Какая ты молодец! Поздравляю! Теперь ты такая богатая! И знатная! Сама – тихая и безразличная, а в результате – обошла чуть ли не всех девушек академии!

Слушая Вуку, я проникалась своим счастьем и с остервенением долбила по гвоздям.

– Надя, мне кажется, ты уже прибила подушку. Кстати, зачем?

– Он, – ткнула в маленького дракона пальцем, – теперь спит здесь. Попробует потеснить тебя – гони в шею.

– Сурово ты с ним, – посочувствовала соседка хранителю.

Ничего… Вот познакомятся они поближе…

– Взгляни на его попу! Судя по ней, его и так всю жизнь баловали.

Рыкнув в мою сторону, маленький ящер на этот раз смог забраться на подушку и, покрутившись пару раз на месте, улегся, отвернувшись от нас.

– Не больно-то и надо, – пробормотала я.

Оценивающе смерив взглядом хранителя, я пришла к выводу, что нужно дать ему имя. Все-таки уживаться не один день с чешуйчатым гадом и называть его Шиу… Фу… Как-то неудобно и не по-родному. Мы ведь теперь одной крови…"

"Первая ассоциация в отношении маленького дракона – одно лицо с начальником моего подразделения на земной работе, Ниной Ренатовной.

И не просто одно лицо, но и цветом кожи похожи. Увы, зверь, что лежал на подоконнике, никак не мог быть Ниночкой, значит, будет Геной, как крокодил, друг Чебурашки.

А что, и природа учтена, и имя хорошее.

Удовлетворенно вздохнув, я распаковала вещи и отправилась в ванную. Надо сегодня пораньше лечь спать: завтра первый учебный день и нужно быть в форме.

Утро началось со знакомого похоронного мотива, которому я обрадовалась как любимой мелодии.

Но если мне удалось встать с улыбкой, то Гена вскочил и, оттопырив гребень, приготовился к битве. Его внешний вид преобразился: клыки, и так длинные и острые, сделались еще внушительнее, когти увеличились, чешуя словно превратилась в броню.

– Порвешь подушку – будешь спать на голом подоконнике, – предупредила ящера, направляясь в ванную.

Вуку сидела под впечатлением от зверюшки и шокированно смотрела на хранителя. А я ничего, восприняла нормально: и не такое видела.

Вот соседка, тетя Зина, которая приходила ко мне жаловаться в два часа ночи, – это да, страшно.

В халатике ядовито-зеленого цвета, бигудях еще советского производства и с какой-то синеватой маской, что наносят на ночь. В руке возмущенная женщина чаще держала выбивалку. Это было зрелище не для слабонервных. А тут – впечатляюще, но не устрашающе.

Приведя себя в порядок, я сделала бутерброды из прихваченной вчера провизии. Часть положила Гене, два взяла себе.