"Елена Езерская
Бедная Настя
Книга 3
В поисках счастья
ЧАСТЬ 1
УРОКИ СУДЬБЫ
Глава 1
Когда уходит любовь
— Я разрываюсь между двух огней, — проговорила Анна.
И всколыхнула своей искренностью партер. Она не видела, но чувствовала — на нее направлены все взоры и лорнеты из лож и бельэтажа, и галерка замерла в предвкушении будущей овации, которая позволит ей осыпать цветами и здравицами ту, кто своей вдохновенной игрой переворачивает души и заставляет сердца биться неровно и пылко.
— Один — холодный и неукротимый, — Анна величественным жестом правой руки указала на высокую фигуру в черном плаще, стоявшую на авансцене спиной к зрительному залу.
— Он манит пламенем, сверкающим в ночи, но свет сто подобен блеску звезд — не греет и не приближается с годами. Алмазное светило в вышине! — недостижимое по силе отдаленья и до утра сводящее с ума, пока Ярила золотой венец не заслонит его от утомленной девы.
Анна тяжело вздохнула, и зал затрепетал, с редким единодушием внимая ее монологу.
И эта хрупкая, изящная девушка в неверном свете рампы сама казалась уникальным бриллиантом, превосходящим по красоте и чистоте тот, что сверкал на ее пальце, а слова были подобны алмазной россыпи в ожерелье на ее шее.
— Другой, — голос Анны потеплел и наполнился слезами, — живой и быстротечный. Он путнику тепло свое дает, но приближаться к пламени опасно. Как гибнет мотылек в его беспечном жаре, легко сгореть в костре такой любви. И после ничего не остается — лишь дым и пепел.
Их развеет ветер.
Анна подняла левую ладонь, и сотни глаз устремились к другому краю сцены, где на обитой бархатом скамеечке сидел мужчина, укутанный в алый плащ.
— Что делать мне?! — патетически воскликнула Анна, раскидывая руки, точно на распятии. — Любить и умереть? Иль жить и затаиться мукой неразделенною со мной любви? Душа моя в смятении безмерном и перед выбором вся ужаса полна, ибо любая из дорог, увы! не к счастию ведет меня, а к бездне. И я стою у пропасти одна и к Небесам взываю — рассудите!.
.
Произнеся последние слова, Анна опустила голову и замерла в трагической позе скорбящей перед гробом. Зал в общем порыве вздохнул и через минуту, показавшуюся Анне вечностью, взорвался криками «Браво! Брависсимо!». С галерки засвистели, в ложах застучали веерами по бордюрам и спинкам кресел, партер поднялся аплодисментами.
Анна улыбнулась и медленно прижала руки к груди, всем своим существом выражая признательность публике.
