Бедовый 3. Княжий человек

Я разлил чай, причем в три чашки, разрезал торт, только теперь йогуртовый (от «Праги» уже осталась только грязная коробка из прозрачного пластика. А затем, пытаясь унять тревогу, позвал кикимору.

Сосед на меня выразительно посмотрел, поэтому вместо «поди сюда», я добавил.

— … будь добра, подойди, пожалуйста, на минутку.

И кикимора появилась довольно скоро. Честно говоря, я вообще до сих пор не думал, что это хорошая идея. Все же нечисть, которая шагнула за порог ведунства и человек. Пусть невероятно старый, в смысле, опытный и очень сильный.

— Прежде, чем мы начнем разговор, нужно, чтобы чужанин, простите Федор Васильевич, видел и слышал тебя.

Кикимора кивнула и… вроде ничего не изменилась. Правда, стул под соседом скрипнул. Это Васильич чуть привстал, явно разглядывая Марфу. Судя по его взгляду, не сказать, чтобы ему очень понравилась нечисть. Я его понимаю, вид у нее, как бы сказать помягче, непрезентабельный.

Впрочем, сосед и слова не сказал. Оно и понятно, мужик он выдержанный, круче вина, которое продал трактирщик.

— В общем, ты вроде как изъявила желание жить у Федора Васильевича, — я указал на соседа.

— Так и есть, Матвей. Здравствуйте, Федор Васильевич, — это она кивнула моему гостю.

Красава, гладко стелет. Со мной тоже так сначала было — прикинулась божьим одуванчиком, а как ночь, рванула водку в раковину выливать. Василичу, конечно, попроще, у него с алкашкой вроде дела не столько остро стоят, но все же.

— И тебе не хворать. Как зовут-то тебя?

Сказала и глазки потупила. Я хотел было крикнуть: «Василич, не верь ей!», однако старик взглядом остановил меня. Видимо, все понял.

— И сколько годков тебе, Марфа?

— Сто шестьдесят два, — таким же смиренным голосом ответила кикимора.

— Девчонка еще совсем, — улыбнулся старик. — А меня как распознала?

— Чужим миром от вас пахнет. Слабо совсем, видно, давно перешли, но пахнет. Правда, редко кто распознает, только опытная и сильная нечисть.

— Так и есть, — согласился Василич. — А ко мне под руку зачем пойти хочешь?

— Годов вам много, Федор Васильевич, я даже сходу и сказать не могу, сколько. Очень много. И с другого мира вы пришли, хоть и чужанин. Значит, разумение имеете, опыт, да много чего. Рядом с таким человеком интересно жить.

Вот щас обидно было! Нет, понятно, что я не видел, всякие там горящие боевые корабли, бороздящие просторы Большого театра, но было действительно неприятно.