Бедовый 3. Княжий человек

Словно там все уже было решено.

А вот Врановой меж тем не просто умирал, он действительно начинал мучаться. Его тело изогнулось дугой, на шее выступили вены, мышцы напряглись.

— Скажешь, когда будешь готов отдать, — произнес Ткач, демонстративно глядя на часы.

На краткий миг Врановой смог открыть глаза и посмотреть на меня. Не знаю даже, что придало ему сил.

— Захожий… внутри она… поднеси меня… помоги ей.

Звучало это как бред. Однако я все понял. Все понял и Ткач, который повернулся ко мне.

— Нет, — покачал он головой.

— Она обычная чужанка, чтобы иметь такой сильный хист.

В этот момент у меня не было страха, хотя бояться, наверное, следовало. Лишь четкое понимание правильности собственного решения. Я вновь услышал короткое: «нет». Однако и оно не могло меня остановить. Даже возникни опять то самое облако картечи, я все равно бы сделал все, что от меня зависело. Никогда не думал, что данное обещание, придется так скоро выполнять.

Я поднял на руки кровоточащее тело Вранового, который корчился от мук.

И поспешил к дому. Не только потому что понимал — рубежнику осталось недолго. И каждая секунда приносит ему невероятные страдания. Чтобы кощей, который будто сомневался, не смог меня остановить.

Однако тот, всего пару раз окликнув, а затем словно смирился с моим выбором. Я же торопливо ворвался в хижину, даже не сразу сообразив, где здесь жена Вранового.

Убранство дома было бедным. Вместо кровати топчан с набросанными поверх тряпками, скудная посуда, ведро воды и разрушенная печь.

Я не сразу понял, что в одежде укрыто живое существо

Чужанка походила на вырезанную из дерева статую человека. Даже не так, что-то очень отдаленно походившее на человека. Просто обтянутый кожей скелет. От вида всего этого, у меня по спине мурашки пробежали. Однако медлить было нельзя. Сказав «А», говори и «Б».

Я торопливо поднес рубежника к его жене. Или тому, что осталось от нее, и бережно, чтобы ненароком не сломать конечность чужанки, соединил их руки.

— Ритва… — простонал он.

— Сиелу… Я знаю… знаю, что ты слышишь… Возьми…

— Нет, — тихо прошелестела мумия. — Я давно не понимаю, зачем мне жить.

— Теперь все изменится. Во имя нашей любви… Во имя… меня… Возьми.

Она ничего не ответила. Однако я почувствовал хист, меняющий хозяина. Промысел, ранее тщетно пытающийся спасти Вранового, перетекал в почти мертвую чужанку.

Я думал, все будет происходит долго. По крайней мере, собственное получение хиста казалось для меня процессом не быстрым.