Бедовый 3. Княжий человек

А еще — словно к взгляду Илии добавилась пара десятков глаз.

Не думал, что скажу, но мне понравилось. Нет, не целовать руки мужикам. Скорее ощущение после. Я понимал, что по-прежнему моей жизни много что угрожает. Но теперь появилось понимание, что я не один. А за мной могучая сила.

— Поднимайся на ноги, Матвей.

Тряхнул меня за плечи воевода. А после того, как я оказался на ногах, обнял так, что аж позвоночник хрустнул. Правда, затем отпустил, взглянув снова. Будто не видел прежде.

— Теперь ты княжий сын.

Странное ощущение сопричастности к чему-то большому пьянило.

Как первая в жизни выпитая бутылка самого дешевого пива. Мне казалось, что я слышу тысячи голосов, которые переговариваются между собой в отдалении.

И даже не заметил, в какой момент в зал вошли рубежница с двумя ратниками. Они встали по обе стороны от меня. Инга с одной, Саня и Федя с другой.

— Братья и сестры, примите в свои ряды нового княжьего сына. Сражайтесь плечом к плечу, радуйтесь, горюйте, хороните друзей и празднуйте рождение новых рубежников.

Жизнь — Великому князю…

— Честь никому… — одновременно закончили все остальные.

На этом, видимо, посвящение меня в подданные Великого Новгорода было завершено. Воевода сердечно, как показалось, со мной попрощался, сославшись на дела. И сказал, чтобы я обязательно посетил Подворье. А затем скрылся за той самой маленькой дверью.

— Пойдем, — потянула меня за собой Инга.

Несмотря на то, что рубежница была замотана в свое странное одеяние, она не шла по узким коридорам замка — летела.

Я не большой знаток женщин, но складывалось ощущение, что она чем-то разгневана.

— Трое рубежников на посвящении. Позор. Наверное, он и не сказал никому.

Я догадался, что Инга говорила про воеводу. Однако помнил старую максиму — не стоит перебивать женщину, когда она злится. Сама все расскажет, Так и получилось и сейчас.

— Заплыл жирком Илия, засиделся на воеводском кресле, нюх потерял.

Как по мне, Шеремет был в весьма прекрасной физической форме. Конечно, я процент жира не замерял, но что-то мне подсказывало, что он невысокий.

По поводу обоняния ничего сказать не мог.

Наконец мы вышли и Инга обернулась на меня.

— Чего молчишь, Матвей?

— А чего говорить? По мне, лучше так, по-свойски, камерно. Я толпы не люблю. Тем более находиться в центре внимания. Хотел бы — надел плащ на голое тело и красовался в парке перед женщинами.

— Когда-то все рубежники Выборга и окрестностей почитали за честь явиться на посвящение, — с обидой проговорила Травница.