Бедовый 3. Княжий человек

Если бы рядом был черт со своим телефоном, то поставил бы что-то из разряда «Что ж ты, фраер, сдал назад. Не по масти я тебе».

— Лады, только потом жалеть будешь. У Вранового должно много артефактов быть. Не последний рубежник ведь. К тому же, сам сказал, что вы с ним связаны.

Интересно, а что еще я такого ляпнул? Правильно говорят, пьяный Матвей — рту не хозяин. Надо будет беса допросить на эту тему.

— Не получается, Сань, вообще никак.

— Ну ладно, ничего страшного, — улыбнулся Печатник. — Нам же больше достанется.

Мужики… и Ася, — это он обратился к единственной рубежнице лет тридцати, — давайте еще по одной и все. Завтра день сложный.

Они выпили и стали медленно расходится. Причем, каждый считал своим долгом поблагодарить меня или сказать что-то хорошее. Ася, коренастая, с внушительной грудью и попой, и вовсе обняла, почему-то схватив за задницу. Замечательно, что дальше этого ничего не пошло.

МАТВЕЙ! БОЛЬШЕ НИКАКИХ ПЬЯНОК С РУБЕЖНИКАМИ!

Я уже тоже хотел было отправиться восвояси. Мгла постепенно окутывала Подворье.

Фонари здесь светили только возле входов в дома и кабак, потому центральная площадь утопала в темноте. Как бы ни было ограждено это место от чужан, но имелись общие физические законы, которые не получалось игнорировать. День заканчивался ночью, веселье жутким похмельем, новые знакомства — горечью последствий. Интересно, почему эта Ася меня за задницу схватила? Я какой-то повод давал или она так проявляла свою симпатию?

Но был остановлен суровым мужиком с чубом.

Тем самым трактирщиком, если можно его так назвать. Вот интересно, по сравнению с ним — я могущественный рубежник. Однако стоило Василю, кажется, так его звали, поманить меня пальцем, как внутри все замерло. Потому что я примерно знал, о чем мы будем разговаривать. О деньгах.

— Здрасьте, — сказал я.

— Какой ты скромный, — усмехнулся трактирщик. — А вчера что кричал. Василь, беги сюда, Василь, тащи медовуху.

— Прошу понять и простить. Давно не пил.

Он протянул мне огромный листок, где в столбик было написано множество имен, включая мое.

И под каждым именем список из того, что этот человек пил. Сначала можно было подумать, что Василь вел записи в течение месяца. Однако что-то мне подсказывало, что это все уместилось в сутки.

— Зря ты сказал, чтобы каждый за твой счет пил, — продолжил Василь. — Обычно ведь кто проставляется, первые три круга угощает. А потом каждый сам за себя. Конечно, с другой стороны, тебя надолго запомнят.

— Это точно.