Бедовый 3. Княжий человек

Вот меня сюда и определили.

— Я заметил печати. Здесь вы будто… рубежник.

— Да, это сделано на тот случай, если какой нехороший человек решит похитить книгу. В клети могу посоперничать даже с сильным ведуном. Хорошо, что до этого не доходило, — признался Самуил. — Я ни разу в жизни не дрался. И не хотел бы, если честно. Итак, молодой человек, вы же пришли сюда явно не для того, чтобы поинтересоваться моей биографией?

— Не для того. Я встретил одного чужанина, которому досаждает некое существо. И возможно, что раньше женой этого человека была рубежница.

— Вы знаете ее имя или хотя бы имя ее мужа?

— Его зовут Леопольд Вальерьевич, а ее звали Лада.

— А, Лада Плетунья? — почему-то обрадовался библиотекарь. — Да, конечно, знал ее. Не очень сильная рубежница. До ведуньи так и не доросла. Но ей не особо и хотелось.

Самуил торопливо зашелестел пальцами. В какой-то момент я заметил, что он даже не касается книги. Та сама открывалась на нужной странице.

Я стал читать мелкий убористый почерк, который в середине сменил уже другой.

— Семенова Лада Николаевна, по прозвищу Плетунья. Информации о принятии хиста нет… Присягнула на верность на первом рубце. Вышла замуж за… Тут даже это есть?

— Все, что касается рубежника.

— Не передала свой хист.

— Такое бывает, — согласился Хранитель. — пусть и невероятно редко. Заставить рубежника против воли передать хист нельзя. Хотя обычно до этого не доходит. Мало кто может вытерпеть… Ну да ладно, не о том. Погребена по всем традициям.

— Получается, ее хист не мог натворить дел после ее смерти? И сама она не могла подняться?

— Конечно нет, за всем этим строгий присмотр. Любая смерть рубежника не остается незамеченной.

Спасибо, что хоть так. Выходит, в случае моей гибели прибудут ребята из воеводской труповозки.

— Тогда нам нужны книги. Обо всей нечисти, которая могла завестись дома и мучает старика.

Самуил стал торопливо вытаскивать книги из шкафов и складывать их возле кресла.

— Садитесь, молодой человек, садитесь.

— Я думал, что чертей не жалуют. А у вас вон как демократично.

— Глупые предрассудки. Нет плохой нечисти, есть ее плохие представители.

— Гриша, слышал, вылезай, — обратился я к бесу.

— Я ж читаю плохо. У меня того самого, дислек… тия. Или как-то там.

В общем, мы устроились с Митькой вдвоем. Вот последний и правда читал плохо, медленно водя пальцем по строке. Ну да, его же похитили в малом возрасте. И ничего, не жалуется.