Бедовый 3. Княжий человек

Я понимал, что вполне вероятно она старше даже Васильича, но рубежница интересовалась всеми техническими новинками чужан. Это же она, помнится, подсказала мне про смену номера и отслеживание через телефон.

К слову, Васильич! Вот о чем следовало еще уточнить у Инги. Ведь она обратила внимание на моего соседа. А я тогда и не чухнул даже. Сразу поняла, что он не простой тип?

— Привет, — встретила меня Наташа. — Все хорошо?

— Вполне. Ты у Инги живешь, что ли?

— Нет, но в важные дни приходится быть почти двадцать четыре на семь.

— А сегодня важный день? — спросил я.

— Конечно, — удивилась Наташа.

Я все не сводил взгляда с нее, почему-то мысленно раздевая свою знакомую и вспоминая недавнее пробуждение. Вот Митя, гад, теперь я всегда буду помощницу Инги голой представлять? Черт, кстати, промахнулся, грудь у реальной Наташи была чуть меньше. Нечисть любит все преувеличивать.

О том, что сегодня действительно важный день, я узнал спустя минуту. Когда в гостиную вышла Инга, одетая в какое-то то ли платье, расшитое драгоценными камнями, то ли мантию.

Она придирчиво оглядела меня, изогнув тонкую бровь. И спросила только:

— Ты правда собираешься ехать на аудиенцию к воеводе так?

Я ожидал самых жестоких кар, которые многие просвещенные женщины называют «не сопротивляйся, я из тебя все равно человека сделаю». Как правило, все начиналось с того, что тебя заставляли носить то, что тебе не нравилось. Потому что твоя любимая футболка «мешком висит», и «больше белые цвета пойдут, а не эта кислотная хрень».

Следом запрещалось грызть ногти, учили поддерживать порядок в комнате, любить раф на кокосовом молоке и выставки современного искусства. Где тебя приобщали к высокому и труднообъяснимому. И в конечном итоге хвастались, как вчерашний слесарь Семен стал тонким ценителем вин и живописи в стиле неоклассицизм.

На самом деле, конечно, не становился. Просто Сема в лучших традициях эволюции понимал, что жить как раньше не получится. И надо срочно мимикрировать во враждебной окружающей среде.

Можно ли сказать, что он стал новым человеком? Да. Только этот новый самому Семену очень не нравился. И больше всего Сема любил, когда угадывалась такая возможность — позалипать перед теликом с бутылочкой пенного, а не за кислятиной вроде Шато Лагранж, которое нахваливает Вика.

Как оказалось, у Инги хватало мудрости не мучить меня. Видимо, она если не знала, то догадывалась — нормального человек из Матвея Зорина едва ли получится.