Бедовый 7. Битва за Изнанку

Я слышал крики чаек, шелест ковыля, треск скатывающихся камней, бульканье жадной топи. Мой родной мир принял меня. А я стал самой настоящей его частью. Даже не осознавая, что никогда не знал и о половине мест, где только что побывал.

На смену ярким краскам пришла темнота. Но вместе с тем темнота знакомая. Плотно затянутое небо, сухая земля, колючие, будто мертвые деревья, острые опасные скалы. Им аккомпанировал крик диковинных животных, тихий спокойный плеск воды, топот ног, лязг оружия и плывущая сила. Я вдруг увидел всю красоту едва знакомого мне мира.

От Колючего терновника на Востоке до Тихих песков на Западе. Где люди, с их вечно воющими Тремя Великим Городами, представали немалой силой. Скугга также открылась мне.

А затем явилось истинное откровение. Меня охватил божественный свет, который уже приходилось видеть. Только на этот раз он не хотел мучить меня. Ныне он из врага превратился в союзника. Более того, свет даровал истинную силу. Обласканный одним из его лучей, я пролетел за короткие мгновения через заснеженные пики Облачных Гор, Долину Льда, Великаньи Пики, Долину Жизни.

Однако от меня не укрылось, что изначальный мир болен. Он страдает, как охваченный лихорадкой человек, у которого поднялся жар и отказали ноги. И еще я почувствовал необычайную силу и взгляды спрятавшихся существ, которые провожали меня с небывалой злостью.

Все три мира открылись мне, словно приглашая войти, стоило коснуться железной ручки в выемке ларя. И произошло это за доли секунды. Так быстро, что когда я испуганно отдернул руку, все уже закончилось.

Погасли видения, притихли звуки, пропали запахи.

– Что сс… случилось?

Лихо мало того, что забеспокоилась, так она тут же выскочила из артефакта. Признаться, появление здесь «школьной учительницы» с грязными волосами выглядело презабавно. Кстати, надо будет рассказать моей нечисти, что раз уж она решила быть человеком, о личной гигиене. Или подарить на ближайший праздник набор мыльно-рыльных принадлежностей.

– Ничего не случилось, все нормально, – бодро соврал я, потирая пальцы левой руки.

Их покалывало. Но покалывало очень мягко. Словно я долго сидел на ладони, а потом встал. Сначала было неприятно, но со временем, когда кровь прилила к конечности, в этом чувствовался даже определенный кайф. Ну что, меня уже можно записывать в извращенцы?

– Я почувствовала… – Лихо смутилась. – Частичку своего мира.

Надо же, даже не заикнулась. Я уверенно подошел к ларю и вновь засунул левую руку. Сгорел сарай, гори и хата.