Бедовый 7. Битва за Изнанку

Точнее, его я знал и прежде: «Сорок два». Только мне он не подходил.

И что делать? Да ничего, пытаться продолжать дергаться по жизни. Глядишь, куда-нибудь выплывешь. Первым делом я набрал… не Инге, хотя собирался именно к ней, а Наташе.

– Привет, только о тебе подумала, – услышал я с той стороны.

– Я на эту уловку не куплюсь. Мне кажется, женщины всем так говорят. Это из разряда: «Мне ни с кем так хорошо не было».

– Какой ты скучный. Но я вообще-то о тебе думала. Может, не прям сейчас, но сегодня точно. Ты в Питере?

– Нет, в Выборге.

– Здрасьте, не в деревне же живем. К тому же, ты там какие-то проблемы у Инги порешал, давно ее такой радостной не видела. Ну… – Наташа замялась. – Она о тебе справки наводила, узнала, что ты Князю в чем-то помогаешь.

– Ага, так помогаю, что того и гляди пупок развяжется.

– Так и будешь по телефону болтать? Давай заезжай, поговорим нормально.

Последние два слова были сказаны совсем другой интонацией. Не знаю, как женщины это делают.

Что уж тут говорить, я согласился. Во-первых, я в монахи не постригался. Во-вторых, Наташа меня привлекала. В-третьих, она действительно могла сообщить что-то интересное.

В общем, я завел Зверя и почти тронулся. Но все же вышел, поклонился лесу и сказал громко:

– Спасибо, батюшко, за науку! Очень дорожу дружбой с тобой!

Никто не появился и ничего не ответил. Однако на мгновение верхушки деревьев качнулись в такт.

Дом Наташи я запомнил, хотя был там давно. С того ужасного происшествия со спиритусом, которого наслал Врановой. Поэтому даже адрес в навигатор забивать не стал.

Казалось, что в Выборге мне ничего не может угрожать. Ведь это мой родной город. Питер – это да, чужой. Полный неприятных кощеев, Князьев, крона-Дракона. Вон как, даже в рифму получилось. А здесь – отчий дом. А дома, как известно, и стены должны защищать.

Я уже въехал в город и встал на перекрестке, ожидая свой сигнал светофора, когда увидел их. Самую странную парочку, которую вообще можно было представить. Двух кощеев, хоть прям бери их и дуй к ларю: Трепова и Илию. Воевода вел тверского старика чуть ли не под ручку, словно даже показывая город. И что самое мерзкое, проклятый пенс меня заметил. А сразу за этим на бедового рубежника обратил внимание и воевода.