Бедовый 7. Битва за Изнанку

Пальцы, казавшиеся чужими, наконец выпустили продолжающий источать мороз зонт.

И единственный, кого можно разглядеть в сиянии его хиста, через пелену наползающего тумана, был Стынь. Величественный крон, раны которого затянулись, тело набухло напряженными мышцами, а промысел обогатился новым божественным рубцом.

Я устало выдохнул и повалился на землю, теперь даже не обращая никакого внимания на камни. Создавалось ощущение, словно меня пропустили через мясорубку. И вместе с тем в голове теплились радостные мысли: «Мы смогли.

Мы справились!».

Единственное, что мне не очень понравилось – крон, наступивший ногой на руку, которая была ближе всего к зонту. И взгляд Стыня, не предвещавший ничего хорошего.

Умирать раньше отведенного тебе срока всегда глупо. Умирать от руки того, кого ты считал своим союзником, – глупо вдвойне. Наверное, будь у меня больше сил, я бы кричал, матерился, может, даже попытался сопротивляться, чем черт не шутит, когда Скугга спит.

Сейчас я устало следил за действиями Стыня. Правда, тот не надавил всем своим весом на руку, чтобы расплющить ее.

Лишь медленно поднял зонт и играюче принялся ломать его, как мощный тайфун крушит легкие деревянные домики на берегу. А после убрал ногу и помог мне подняться.

Видимо, на моем лице отразилась вся гамма эмоций. Поэтому крон решил благосклонно изъяснить свое поведение.

– Артефакт завязан на тебе. А оставлять подобное оружие в чужих руках было бы верхом легкомыслия.

Странное дело, но никогда разрушение моих вещей не приносило такого облегчения.

Я даже мысленно одобрил поведение Руслана. Он действительно поступил логично.

– Что он тебе сказал? Когда увидел тебя?

– «Зачем ты здесь, брат?», – поделился крон. – Я ответил, чтобы убить его.

Ага, и тоже в конце добавил «брат». Видимо, выражение, которое Анфалар перевел в разряд поговорок, у кронов имело совсем другой смысл. Хотя чего я удивляюсь, в нашем мире у греческих богов тоже были довольно запутанные родственные отношения.

Больше всего меня интересовало другое. Стынь получил рубец в этом мире.

То есть он теперь отмечен Скуггой. Я пытался увидеть хоть какие-то изменения в нем, вроде проступающей черноты, но их не было. Ни одного темного пятнышка или пигментной точки. Скугга приняла своего нового сына? Или прошло совсем немного времени?

С другой стороны, у местного мира всегда имелась своя логика. У Руслана было свое понятие чести, его нельзя назвать коварным или подлым. Даже сейчас он не пытался нарушить договор. Чудны дела твои, Скугга.