Бедовый 8. Второй кощей

Надо ли упоминать, что к утру я был в состоянии мокрой соли? Это понятно, мне еще бабушка говорила, что крепко спят только люди с чистой совестью. Вот тот же Гриша храпел так, что обои сворачивались. Несмотря на свои многочисленные косяки, бес считал себя ангелом во плоти. В скуфской, как мы выяснили, плоти.

Собственно, это неземное создание меня и вытащило из тревожной дремы. Ладно, справедливости ради, Лихо, но причиной тому был Гриша. Юния бесцеремонно пихала меня до тех пор, пока я не открыл глаза, а потом просто кивнула:

— Иди, успокой своих бесов.

Я даже не понял, почему сразу своих. Только позже пришло осознание, что Гриша все же выполнил мое поручение. Нет, не то чтобы я ожидал, что он не справится, просто не рассчитывал, что все случится так скоро. Но судя по ругани с кухни, причем ссорящиеся совсем не стеснялись в тоне и выражениях, все могло дойти до рукоприкладства. Пришлось подниматься.

— Ты позор для всего бесовского рода. Слава Господу, что твоя матушка не видит такой криворукости.

— Отстань, а, — подал голос Григорий.

— Только и умеешь, что пить, да бездельничать. Сковороду сначала прокали… Прокали, говорю. Прилипнет же блин… Ну, что я говорил.

В воздухе пахло горелыми блинами, свиным салом, которым Гриша все же начал прокаливать сковороду, и надвигающейся крупной ссорой. Прохор, он же Прошка, старый, плешивый, с уродливыми пигментными пятнами на лице, сидел на табурете и комментировал любое неправильное действие Гриши. То есть, каждое.

Я его понимал. Именно со мной было связано исчезновение хозяина Прошки. Не знаю, чувствовал ли Стыня еще бес или нет. Наверное, должен был. Но вместе с тем явно понимал, что Стынь теперь в другом мире.

— Хозяин! — просиял Гриша.

Держу пари, он еще никогда не был так счастлив меня видеть.

— Прохор, рад, что вы приняли мое приглашение. Надеюсь, не возникло никаких трудностей с проходом в мой дом.

— Гришка же от вашего имени говорил, потому какие тут проблемы?

Было видно, что его подмывает что-то спросить, но Прошка не осмеливается. Поэтому я медленно моргнул, после чего кивнул. Мол, давай.

— Он ушел. В другой мир и, боюсь, едва ли вернется. У вас не было никаких разговоров по этому поводу?

Прошка помотал головой. А потом добавил.