Бедовый 9. Царь царей

Через пару часов я знал необходимые сведения, которые были нужны для начального разговора с воеводой. И вот я здесь.

Кощей улыбнулся, разведя руками. Правда, тут же его губы искривились, и на лице проступил оскал.

— Всех свидетелей, конечно, пришлось убить. Рубежники этого мира очень слабые. Не в плане силы, а духа. Потому что жизнь вам дается как нечто само собой разумеющееся. И вы ее не цените.

— Знаешь, что обычно происходит с амбициозными и полными сил парнями в этом мире, которые приходят в чужой монастырь со своими правилами и думают, что все тут поменяют?

— Сейчас ты, наверное, станешь мне угрожать, так? — ухмыльнулся Рехон.

— Нет. К тому же, мы не можем причинить вред друг другу. И ты мне нужен для того, чтобы достать реликвию, помнишь?

— Я не отказывался от своих слов, — развел руки кощей. — Когда придет срок, дай мне знать. Я пока не собираюсь никуда уезжать.

На этом разговор будто бы подошел к концу. Точнее, мне бы очень хотелось завершить его на более позитивной ноте. К примеру, прописать хорошенько Рехону, чтобы у него назавтра под глазом расплылся синевой привет из этого мира.

Лишь бы смыть с его лица эту противную ухмылочку. Но нельзя. Как стратегически, так и по более прозаичным причинам — непонятно, как отреагирует хист на нарушение договора. А проверять ради такой пустяковины мне бы не хотелось.

Вот если бы взять у судьбы немного удачи взаймы. Чтобы, к примеру, на голову кощею сейчас упал какой-нибудь отколовшийся камень. Или хотя бы штукатурка. Пусть не насмерть, мы же люди и все такое, но все же.

А потом я своим невезением отработаю. Честно-честно.

Произошедшее следом меня напугало даже сильнее, чем Рехона. Я привык думать, что судьба лишь издевается надо мной, все время проверяя на прочность. И никогда не преподносит подарков. Но все бывает в первый раз.

Началось с того, что на лице Рехона появился такой смертельный ужас, словно его заставили два дня подряд смотреть кино Сарика Андреасяна, а потом писать подробный отзыв по каждому фильму.

Довольная ухмылочка исчезла, как как солнечные лучи при резко набежавшей туче.

Лицо кощея стремительно вытянулось, рот открылся в беззвучном крике, глаза чуть не вылезли из орбит. А в наступившей тишине, которую можно было зачерпывать и пить кружками, прозвучало лишь: «Каар каарет».

Все произошло в считанные мгновенья. Мне показалось, что я даже успел подумать, что довольно неплохо знаю язык Скугги, но с подобным выражением не сталкивался. Это что, «царское царство»? Бред какой-то.