Бедовый 9. Царь царей

— Куда призывает? — удивился я.

— Вот это самое интересное. Никто не знает. Слышал я, что многие из них пропадают. Других после находят мертвыми.

— Вот ты меня, блин, успокоил.

— Я к тому, что, может, и не наворотит твой грифон дел. Попросту не успеет. Вот только зачем он Мороку понадобился?

Я пожал плечами. Вот действительно — непонятно. Куся от горшка два вершка. По нашим меркам, даже не ребенок, неразумная кроха. На роль избранного никак не годился. Или, может быть, его сознание как-то формировалось, пока он подпитывался Осколком?

Меня словно током пробило.

Вот ты, Матвей, форменный идиот. Объяснение лежало практически на поверхности. Почему Куся так остро отреагировал на призыв Царя царей? Да его хрен знает сколько лет подпитывал Осколок, через который этот хмырь выходит в эфир на наших радиочастотах. Но Куся сейчас явно ближе к Царю царей, чем многие кроны, которые использовали части Оси.

Интересно, куда мог рвануть грифон, призываемый этим Мороком? В другой мир, к «батьке»? Вот только существовало одно жирное «но» в виде чуров.

Лишь у них была правильно оформленная компания для перевозки. А что если… Если в этом и есть план Морока? Ведь чуры — та же нечисть, на которых действует голос Царя царей. И пока Первожрец Нежизни отвлекает остальных, своих подопечных он, наоборот, направляет именно к чурам. Не скажу, что мне очень понравилась догадка, однако подобную версию нужно было проверить.

— Спасибо, батюшко, — махнул я лешему.

— За что? — удивился тот.

— Вот ведь оглашенный. Погоди, забери пакет вот этот. В моем лесу много лет будет лежать, да так и не сгниет.

— Мы за экологию, — поднял я руку, сжатую в кулак, глядя, как леший высыпает остатки зефира прямо на пень. — Следующий раз в бумажном пакете привезу.

Судя по тому, с какой скоростью леший расправлялся со сладостью, та не успеет испортиться. Интересно, а у нечисти бывает диабет? Вопрос в любом случае останется без ответа. Для этого надо сдать кровь. А у лешего по венам, скорее всего, течет березовый сок.

— Чего сс… придумал? — спросила лихо, когда мы с Большого поля вернулись на трассу.

При лешем Юния старательно не отсвечивала. Даже не пыталась познакомиться с могущественной нечистью. И я догадывался почему. Дама она с историей, причем, не очень хорошей. А батюшко у нас товарищ справедливый, тяготеющий к добру. Он даже к людям относился с большим сочувствием, чем к рубежникам. Потому что последние у нас могли за себя постоять.