Бедовый 9. Царь царей

На деле все произошло быстрее, неожиданнее и очень странно.

Едва мы приблизились к входной двери, как Былобыслав обернулся ко мне и попросил коснуться грифона. Я и послушался, лишь запоздало поняв, для чего это все нужно. А Былобыслав уже взялся одной рукой за ручку, а второй торопливо нащупал мою конечность. И мы провалились. Куда?

Вот это был очень хороший вопрос.

Началось все с того, что Куся закричал. Так, что у меня барабанные перепонки чуть не лопнули. Я и не знал, что он так умеет.

Хотел бы посмотреть, что именно случилось, да не смог.

Все вокруг было залито… нет, не светом, чистейшей энергией. Она словно проходила насквозь, просачивалась через каждую клеточку тела, будоражила. Казалось, что все мышцы внезапно одеревенели, стали непослушными, чужими. И затем пришла боль.

Такая нестерпимая, словно все мышцы свело судорогой. Я не понял, в какой момент оказался лежащим на каменистой земле, скрипя зубами и конвульсивно дергая конечностями. Благо, эта мука отступила довольно быстро, наверное, минуты не прошло.

— Я же говорил, что справится, — услышал я голос Былобыслава. — Он по силе почти кощей.

Приятно, когда тебя хвалят. Правда, не очень нравится, когда сначала макают головой в дерьмо, а потом с гордостью заявляют: «Так и знали, что ты не утонешь». Я сел на задницу, пытаясь использовать глаза по прямому назначению, что получилось с определенным трудом.

Нет, не потому что было темно. Скорее даже наоборот, свет наполнял собой все вокруг. Каждую клеточку огромного каньона, окруженного темным камнем.

Хотя, погодите-ка, каньона ли? Неба я не видел. И не потому, что мы оказались в Скугге, и наверху висела серая взвесь. Несмотря на обилие света, свод того места, где мы очутились, утопал в темноте.

Быть такого не может. Не существует таких огромных пещер. Это просто невозможно. Окажись подобная полость под землей, ее непременно бы завалило.

«Ага, ведь мир рубежников предельно логичен», — весело заявил внутренний голос.

Но все мое внимание оказалось приковано не к тайнам мироздания этого места, а к главному источнику всего и вся.

Это нельзя было назвать гигантским кристаллом правильной формы. Как раз наоборот — верх источника оказался будто не до конца собранным, недостроенным. Ослепительно белый, как чистый снег на вершине гор под лучами яркого солнца, без единого изъяна, трещин, переходов. Но что самое забавное, при взгляде на это великолепие, у меня в голове возникала лишь одна возможная ассоциация.