Бедовый 10. Ларь

— За счет заведения, — ответил невидимый бармен, по-прежнему стараясь сохранять инкогнито.

Я, как честный и щедрый человек вытащил тысячную купюру, оставив ее на сухом островке стола. И уже на выходе услышал:

— Еще приходите."

"Мое антивезение продолжало набирать свой ход. И дело не только в том, что у самого метро меня окатила поливомоечная машина, сбивающая пыль с тротуаров. Всю боль своего существования я почувствовал уже преодолев Дворцовую площадь и выбравшись на ту самую Миллионную. Потому что пусть тело у меня и было рубежное, его хоть в раскаленную магму, хоть в жидкий азот, но вот процессы, происходившие внутри, оказались вполне себе обычными, человеческими.

А два бокала пива, пусть последний и не удалось допить до конца, оставались двумя бокалами пива.

Вообще, это можно было даже назвать не невезением, а скорее непредусмотрительностью. Нет, ведь все примерно знают, как напряженно обстоят дела в центре Питера с туалетами. Да и приезжают люди в Северную столицу не для того, чтобы заниматься разными непотребствами, а вкушать духовную пищу столовыми ложками.

А от духовной пищи по маленькому не хочется.

Вся моя надежда была лишь на Мытарское ведомство, в котором должен (просто обязан!) был существовать туалет. Можно сказать, что никогда еще прежде я так не торопился расстаться с собственными деньгами.

Антон оказался прав, ближе к нужному зданию рубежники стали встречаться все чаще: большей частью ивашки и ведуны, совсем редко кощеи. Всех их объединяла деловитая собранность и какая-то внутренняя решимость.

И еще то, что они входили или выходили в один и тот же дом, располагающийся здесь под номером семнадцать. Табличка которого гласила «Главное Мытарское ведомство Новгородского княжества».

Вообще, конечно, для чужан этот дом значился как жилой. Но много ли вы видели людей, которые обитали в самом центре Питера? Вот и я о том же. Это все профанация чистой воды.

Меня еще раньше заботил вопрос, почему рубежники не отожмут все мало-мальски значимые здания? К примеру, прошлый Великий князь ютился в каком-то дворце на Васильевском острове.

Нет, не то чтобы там плохо, но когда в самом центр стоят особняки всяких Шереметевых и Юсуповых — как минимум странно.

Только позже я нашел ответ на этот вопрос. Рубежники изначально сторонились людей. Последние являлись для них раздражающим фактором, как мухи, что ли. А так уж повелось, что во многих значимых местах чужанами организовывались музеи, которые только притягивали новых людей.