Кто прошел армию и студенческую общагу, может уснуть даже в электричке, когда на его спине играют в переводного дурака.
Ночь давно перестала быть временем отдыха и возможностью набора сил. А стала исключительно периодом страданий. Сначала я надеялся, что, может, именно сегодня ничего не произойдет. Вдруг ужасный крон забудет о Лихо на денек? Оптимизм же не запрещен законом!
Потом это стало сродни тревожному ожиданию. Меня можно было сравнить с приговоренным к смертной казни, который смотрит на календарь, ожидая, когда все прекратится.
Хотя этот парень точно являлся счастливчиком. А вот я не знал самого главного – когда именно придет крон. Поэтому был вынужден находиться в постоянной тревоге половину ночи.
Сегодня мне повезло. Сегодня Созидатель пришел рано. Я встретил ужасающую боль в животе даже с некоторым облегчением. Нет, не потому, что я любил наручники, кляп во рту и когда капают горячим воском на тело. Просто это значит, что все закончится раньше, чем обычно. И, может, удастся нормально поспать.
Вот только потом в голове зазвучали голоса.
– Прошу, не надо, прошу…
Я задрожал всем телом, не сразу поняв, что это Юния. Так изменилась ее интонация. Раньше она говорила свободно, насмешливо, пусть и находилась в заточении. Теперь я почувствовал, что Лихо почти сломлена. Столько боли было в каждом слове.
– Ты опять забываешь, как необходимо правильно обращаться ко мне, – прозвучал издевательский голос Созидателя.
Показалось даже, что он находится совсем рядом. Буквально в этой комнате.
Я ощутил пот его обнаженного тела, скрип песка на зубах и свист ветра.
– Не надо, господин!..
– Когда-то я думал, что мои чувства к тебе пусть и странны, но возможны. Кто знает, вдруг ты и правда выносишь мне детей. Но теперь я вижу твою истинную сущность. Ты рождена рабыней. Для того, чтобы прислуживать. Ни на что большее ты не способна. Я лишу тебя не только сил, но и имени. Ты забудешь, кто ты. Ни одной мысли о предательстве не останется в твоей глупой голове. Лишь искреннее и неподдельное желание служить.
На мгновение мне показалось, что я лишился сознания – так сильно накатила новая волна боли. Словно мне разрезали живот, вывалили внутренности, а следом все затолкали обратно.
Очнулся я на полу – мокрый как мышь и в окружении всех домочадцев. Включая Алену с занесенным молотком. Это она меня собиралась им оприходовать, что ли?
– Матвей, ты как? – спросила приспешница.
Что интересно, на ее лице не было ни тени усмешки.
