Я пытался не подать виду, что боюсь, хотя от каждого шага колени едва заметно подрагивали.
И как обычно начал думать о том, что забыл сделать. К примеру, что не посмотрел, что с защитным Жезлом. Заряд из драгоценных камней слетел – это понятно. Но проверить сам артефакт на работоспособность я не догадался. А зря. Сейчас бы он не помешал.
Еще, что слишком эмоционален стал в последнее время. Вот черт меня дернул повестись на провокацию Коловрата. Что дурного в том, чтобы признать собственную трусость. Ну да, испугался.
Разве это плохо?
А еще я почему-то подумал, если Всемил меня очень сильно будет колотить по лицу – стану ли я уродливее? Да, глупо, конечно. К тому же, если все так действительно произойдет, то меня подобные мысли интересовать не будут. Это станет заботой Костика. Он же, наверное, займется похоронами. Надо было сказать, что хочу, чтобы мой прах развеяли над Средиземным морем. Он бы так хоть отдохнуть съездил.
Вся моя надежда была на рубцы. Не на те шесть, которые приобретены в этом мире и которые нейтрализовала природная магия волотов.
А на два черных, изнаночных.
Поэтому когда Всемил доковылял до меня и с размаху приложил правой, я сотворил знакомую форму Патоки. А затем с удовольствием начал глядеть, как замедляется время. Могучий кулак волота влетел в нечто неосязаемое, густое и на мгновение увяз.
Ключевое слово – на мгновение. Потому что потом все же прорвал невидимую преграду и костяшками коснулся моей скулы. Так, легонько. Я всего лишь пару раз кувыркнулся, больно ударившись боком, но тут же вскочил на ноги, обиженно потирая лицо.
Как говорят официанты, которые пытаются вписать в счет пьяному гостю лобстера: «Не прокатило»."
"Радовало лишь то, что я поразил Всемила. Он удивленно смотрел то на свой кулак, то на меня, недоумевая, почему я еще жив. Мой взбудораженный страхом мозг чуть было не выдал вслух: «Это все из-за закаливания и отказа от курения». Гадство какое. И что теперь делать?
А потом волот ринулся ко мне вновь. Я же, как и всякий товарищ, который не придумал ничего рационального, стал уклоняться от встречи с ним под неодобрительный гул остальных великанов.
Ну да, может не прям уклоняться, как это делал Ван Дамм в своих фильмах, а скорее избегать. Если быть совсем точным – убегать.
Повелся на то, чтобы не прослыть трусом, а в итоге драпал, как последний цыпленок. Матвей Зорин, дамы и господа!
Ладно, это тоже не выход. Выбраться отсюда мне волоты все равно не дадут. Значит, надо как-то сопротивляться.
