Причем, было ее не в пример больше, чем в Выборге. Я насчитал около трех десятков, хотя в этом плане меня можно назвать расистом. Некоторые из беловолосых, облаченных в шкуры коротышек, выглядели сплошь на одно лицо.
Я вспомнил, что эти товарищи мне должны. Нет, не конкретно эти, а вообще их вид. У меня и камешек от Милонега имелся. Вот только что с них спросить: денег, артефакт? Надо подумать на досуге, хотя у меня и так хватало с избытком тем, над которыми можно было поломать голову.
В стороне от главной дороги раскинулся бесконтактный зоопарк.
Об этом свидетельствовало много табличек с кривыми буквами: «Руками клетки не трогать», «Осторожно, очень опасная неразумная нечисть», «Не смотреть в глаза». Что было внутри – и не различишь. Все оказалось укрыто шатрами.
Выглядел он в лучших традициях каких-то передвижных зверинцев, которые ездят по провинциям. Натянутая ткань потрепанная и выцветшая, от небольшого палаточного городка несло навозом и потом, а обслуживающий персонал давно потерял всякие надежды на перспективы и амбиции.
Хотя зоопарк меня удивил. На входе сидел самый настоящий блуд, крохотного вида мужичок со съехавшим набок носом. Время от времени он жадно облизывал сухие губы и алчно зыркал по сторонам.
Тоже, считай, вымирающий вид. К примеру, у нас я блудов не встречал, хотя раньше, если верить запискам Спешницы и ее предшественников, этой нечисти было с избытком. Любимым их делом являлось путать человека – сбивать с пути или с намерения. К примеру, появиться в виде попутчика, разговорить путников и убедить, что цель их путешествия выеденного яйца не стоит.
Иногда и убивали, куда без этого. В своем праве же.
Однако время шло и ремесло блудов стало почти ненужным. У каждого второго навигатор, хрен кого обманешь. Разве только если приложение заглючит. Да и попробуй начни с кем-нибудь разговаривать по дороге. Это раньше у нас люди были с душой нараспашку. А теперь мир озлобился, незнакомцев легче сначала на три известные буквы послать, а потом уже разбираться.
Вот и вышло, что блуд сидит на кассе в зоопарке.
– Дядько, дядько, заходи, погляди на неразумную невидаль, – оживился он, увидев меня. Причем, после каждого второго слова облизывался. – У нас и василиск есть, старый правда, но глаза – жуть. Иной раз на четверть часа застолбенеешь. Рарог маленький. Жара от него, правда, почти нет, но яркий. Богинка…
– Богинку они сс… за что с тварями посадили? – удивилась Лихо. – Разумная же.
