– Как я понял, место прошлого крона занял другой, – не отреагировал на мои корявые извинения правитель. – Расскажи нам о нем.
Ну я и рассказал. Все, что знал сам. Заодно поделился своими размышлениями относительно возможных изменений. Скорее, выступил в роли синоптика, только мой прогноз едва ли подвергался сомнениям.
– Стоит ли нам опасаться прямого вторжения?
Я еще раз оглядел хилое воинство Фекоя. Едва ли они смогут оказать достойное сопротивление. Стынь попросту не заметит этих бедолаг.
– Дела смертных крона не интересуют.
Однако ему комфортна определенная… температура. Вам нужно готовиться к зиме.
Форсварар окинул меня непонимающим взглядом. Поэтому пришлось потратить еще четверть часа, чтобы объяснить, что такое «зима» и с чем ее едят.
Только после этого прием был закончен, и я попрощался с Форсвараром. Чувствовал я себя при этом гаже некуда. Да и как иначе? Наличие совести – признак хорошего человека. А именно таким я себе и считал. Вот и Лихо подлила масла в огонь:
– Ты обрек на страдания целый город ради единственного сс… существа.
– Думаешь, не стоило этого делать?
– Нет, я благодарна. Но это будет мучить тебя день за днем. Я боюсь, как бы подобное не разрушило тебя, Матвей. Ты не умеешь жить, сс… когда знаешь, что из-за тебя страдают другие.
– Все так, – признался я. – Скажу больше, я уже начал думать о том, как бы переселить Стыня подальше отсюда.
Юния удивленно посмотрела на меня единственным глазом. Почти как Кутузов, оглядывающийся уходящие от Москвы обозы.
– И что ты придумал?
– Пока ничего.
Но я работаю над этим.
Не успели мы дойти до городских ворот, как нас догнал Анфалар. Я уже было подумал, что Безумец прибежал явить волю правителя, мол, они погорячились и сделка расторгнута. Если подобное вообще реализуемо.
Однако Анфалар удивил. Хотя бы тем, что начал разговор не сразу. А принялся то краснеть, то бледнеть, да еще постоянно поглядывал на Лихо. Но поняв, что она никуда исчезать не собирается, все же собрался духом.
– Я хотел передать кое-что… Алене.
Вот тут уже я чуть не выпал в осадок. Походило на какой-то первоапрельский розыгрыш. Но Анфалар меньше всего напоминал веселого пранкера.
Больше того, Безумец вытащил какое-то ожерелье, собранное из мелких камней. С виду, самых обычных, будто только что подобрал их на тропе, проделал дырку в середине каждого и нанизал на крепкую бечевку. Короче говоря, это больше походило на какой-то инструмент пыток, но никак не на дорогое украшение.
– Это моей матери.
