Будто бы знал, что ничего противозаконного у меня не найдет.
– Матвей, помни о том, что каждое малейшее действие пешки может привести к глобальным изменениям на шахматной доске.
Я улыбнулся. Вот только подобных ликбезов относительно настольных игр мне сейчас и не хватало.
– Я не пешка, – сказал я ему.
– Я знаю. Поэтому и последствия могут быть более внушительными.
Наверное, по законам жанра мне надо было ответить ему что-то хлесткое. Однако в голову ничего не пришло. Поэтому я вышел на простор Подворья, оставив последнее слово за Былобыславом.
В целом, он был прав. Я с легкостью ломал дрова, не сильно задумываясь, что будет потом и на чьих судьбах это отразится. Но блин, я же не даосский мудрец, который выбирает, куда наступит, чтобы ненароком не загубить какого-нибудь муравьишку. И да, я по возможности старался исправить последствия своих действий. Пусть это и не всегда получалось.
– Ну что?! – встретил меня Леопольд.
– Все в порядке, как видишь. Я цел и здоров.
– И с рубцом, – прокомментировал он явное.
Не знаю, почему я сделал то, что сделал. У меня сроду не было любви к театральным представлениям. Но сейчас я на мгновение снял кулон, с удовольствием глядя, как округляются глаза Лео. А затем надел снова. Почему-то подумалось, что это важно сделать.
– Два рубца чужого мира. Тебя при… – он осекся, заозиравшись по сторонам. И продолжил очень тихо. – Тебя приняла Изнанка."
"– Это к вопросу, стоит ли со мной заключить союз или нет. А теперь поедем домой, Лео, не поверишь, как мне хочется спать.
Стоит ли говорить, что до дома на Мойке мы домчали так быстро, что я даже не успел закемарить. В довершение Лео довел меня до самых дверей. И явно не из-за того, что беспокоился о моей безопасности. Я видел, что рубежник все время порывался мне что-то сказать, но так и не решился.
– Утра вечера мудренее, – похлопал я его по плечу. – Давай оставим все разговоры на завтра.
Встречали меня с фанфарами. По крайней мере, нечисть выстроилась в струнку, а парадом командовала сама Алена.
Разве что сирин не хватало. Это понятно, она птица вольная. Да и благоразумно осознала, что если так пойдет, ее сиринская печень скажет: «До свиданья».
– Ну чего, хозяин, рассказывай! – ходил вокруг меня бес, даже пару раз потрогал за штанину.
От Григория не укрылось появление хиста. Вообще, счастливый бес выглядел так, словно приложил к этому свою покрытую рыжим волосом руку.
– Во-первых, вот – держи, – протянул я Алене побрякушки из камней на бечевке.
