Нечисть редкая, ценная, и в то же время просто убить ее невероятно тяжело. Под силу разве что кощею. Говорили, что на севере осталась пара гнезд, в приличном отдалении от людей. Впрочем, Никитинский никогда не испытывал особого интереса к нечисти. Однако сейчас не мог не признать определенной привлекательности сирин.
А еще вспомнил донесения группы наблюдения за домом. Что именно подобная птичка, совсем редкий гость для Санкт-Петербурга, пыталась напасть на прохожую чужанку, когда та оказалась близ Матвея. Само собой, Лютый не тянул на женщину.
Впрочем, и сирин не торопилась навредить кощею.
То, что пыталась сейчас сделать нечисть, можно было бы назвать самоубийством. Стоит щелкнуть пальцами — ратники разорвут ее на части. И от несчастной не останется даже мокрого места. Однако Великий Князь неожиданно вновь ощутил подкатывающее к животу чувсто грядущей опасности. Договор? А он здесь каким боком?
— Не трогать ее! — прокричал он, прежде чем что-то понял.
А когда нечисть ухватилась за Бедового, целуя и рыдая над ним, запоздало осознал.
Она тоже часть его так называемой команды. Ведь Матвей сказал, что будет набирать тех, кто поможет ему для похода в Башню, сам. По всей видимости, сирин не понадобилась.
Святослава посетила мысль, что Бедовый был все-таки странным рубежником. Как же он легко сходился с нечистью. Бес, черт, сирин, леший близ Выборга. Великий Князь даже не удивился бы, если он у себя в хозяйстве нашел место верлиоке или злыдням. Или чего доброго, вообще одноглазое Лихо приютил.
То, что сирин принадлежала именно Матвею, свидетельствовал и следующий факт. Как только нечисть стала причитать и убиваться, роняя свои крокодильи слезы, к ней подошла приспешница Бедового. Она приобняла сирин, как старую подругу, и стала медленно гладить ее по голове, стараясь утешить. Вот ведь, тоже нашли невесту для мертвого рубежника.
Впрочем, не прошло и нескольких секунд, как сирин неожиданно отстранилась от тела Матвея. Она глядела на него странно, точно впервые увидев.
И ее лицо выражало крайнее неодобрение, если не сказать большего.
— Какой некрасивый мертвый рубежник, — произнесла она.
От услышанного Святослав чуть не захохотал. Он ожидал почти все, но явно не этого.
Следом сирин посмотрела на себя и, к радости многочисленных рубежников, стала раздирать серую футболку, в которую была облачена. Подобным образом явно освобождаясь от какой-то ей одной известной клятвы. Святослав и сам невольно залюбовался красивым телом сирин.
