Обычно таким приглушенным тоном хорошие вещи не обсуждают. Как правило, негромко говорят как раз о повышении ключевой ставки, росте инфляции и обнаруженных венерических болезнях.
— И чего теперь делать, дядя Гриша?
— Я почем знаю? Вон эту спрашивай, наворотила делов.
— Я же говорю, сс… как-то внезапно все получилось. Не ожидала я.
— Внезапно, — передразнил Лихо бес. — Хозяин нас по голове не погладит.
— Это из-за рогов, сс… — нервно сыронизировала Юния.
О, все-таки дурацкая способность шутить в самое неподходящее время — заразительна.
— Очень смешно, — недовольно пробурчал Гриша. — Короче, избавляться от нее надо. Распилим и в воду. И ищи потом ветра в поле.
Тут я понял, что пора вмешиваться, пока не дошло до уголовной статьи в любых мирах.
— Так, оставить расчлененку. Вы чего, меньше месяца в Питере прожили и туда же? Что дальше? Еще солями начнете приторго…
Закончить я не успел, потому что помимо испуганной тройки нечисти заметил персону, о которой шла речь. А именно бесчувственную Зою, которая в позе морской звезды, с раскинутыми руками и ногами, прилипла к потолку.
Глава 13
Можно было по-разному поинтересоваться, что именно здесь происходит. К примеру, задать вопрос с горячим и страстным испанским колоритом: «Порке?». Или вспомнить про темнокожих французов с их вечным: «Пуркуа?». Либо вовсе не ходить далеко и посмотреть на ближайшую границу, позаимствовав у братьев-белорусов простое, но емкое: «Чаму?».
Я решил не бравировать своим полиглотством, а использовать всю многогранность великого и могучего русского языка.
Поэтому просто изрек:
— Какого хера?
Забавно, но оправдываться неожиданно решили все сразу, заголосив в унисон:
— Дяденька, я им говорил, что отпускать надо.
— Случайно как-то все сс… получилось.
— Хозяин, это все твоя Лихо!
Ну вот, хотя бы стал понятен главный виновник произошедшего. Точнее, виновница. Да, Юнии на узы товарищества и братства рассчитывать не приходилось. Григорий был прям как персонаж из знаменитого фильма.
По крайней мере к нему очень подходило выражение: «Этот нехороший человек предаст нас при первой опасности». Что, собственно, и случилось.
Хотя для меня это было одним большим плюсом.
— С тобой мы еще поговорим, выборгский расчленитель, — пообещал я Грише. — Вот так живешь с бесом, живешь, а он оказывается маньяком.
Тот, явно почувствовав, что сейчас разбираться будут не с ним, счел за лучшее просто исчезнуть.
