Бег

В связи с этим я был удивлён: как вообще держится позиция Хлеба — её можно обойти со всех сторон, всех убить и об этом сразу никто и не узнает. Делать диверсии где угодно в ближайшем тылу: шесть километров дыры в линии фронта (Как-то в то время мне попался репортаж украинского телевидения о смелой работе 8-го полка спецназа в этом районе. Думаю, если бы действительно они там работали, а не делал вид, то отличных результатов было бы добиться несложно)."

"Вскоре на нашем пути начали попадаться «скелеты» сгоревших боевых машин: танки, бэхи, бэтэры… остатки окопов; обгоревшая установка ПТУР, под ногами валялось разлетевшееся от взрыва БК; рваные бронники, разорванные каски — следы сражения, отгремевшего здесь ровно месяц назад.

Эту битву в информационном поле затмили бои за Донецкий аэропорт. Журналистам было комфортно работать в Донецке, где до линии фронта 10 минут на машине, а по полям и луганским дорогам желающих ездить немного. А тут, как потом напишет Евгений Норин, происходила «Курская дуга на минималках»; за две недели боёв укры потеряли 17 единиц бронетехники (в т.  ч. новейшие БТР-4Е), несколько десятков солдат и вынуждены были оставить 32-й блокпост. Причем батальон «Хулиган», усиленный ГБР «Бэтмен», отбивался от врага только гранатомётами и ПТУРами. Уверен, когда-нибудь эта битва будет изучаться, как один из символов Русской Воинской Славы.

Мы старались идти, прикрываясь дорожной насыпью. В некоторых местах беспечно выходили прямо на асфальт.

Посреди дороги стояла «разобранная» БМП-2: она налетела на минный шлагбаум и взорвалась; двигатель вылетел на несколько метров в сторону. Я заглянул в огромную дыру, где раньше стоял двигатель машины, и увидел мехвода. Его голый череп словно кто-то насадил на позвонки, которые спеклись вместе. Он до сих пор был на своём боевом посту. Я показал мехвода своим спутникам. Все пожалели, что ни у кого нет с собой телефона с нормальной камерой.

Хлеб точно не знал, где начинаются позиции наших соседей, и постоянно пытался дозвониться до кого-то или докричаться по рации, чтобы нас не убили свои.

Бесполезно. Дошли до каких-то блиндажей, Хлеб кричал, звал — никого.

Вскоре прямо по Бахмутке мы вышли на бывший 32-й блокпост у села Смелое. У позиций — воронки от свежих прилётов. Люди злые…

Штаб был в центре села. К этому времени, я был полностью измотан: перелом уже не просто ныл, а резко болел.