Беги, детка, беги [ЛП]

 — У меня не получится, пап! Я не могу! Папа, пожалуйста! Я просто не могу! — мои ноги подкашиваются подо мной, и я падаю на колени, отец опускается вместе со мной на пол. Горячие слезы бегут по моим щекам. — Верни ее, папа! Я люблю ее…

— Я знаю, Мейсон. — Он не отпускает меня, и я прислоняюсь к нему лбом, как ребенок, потому что сейчас я чувствую себя именно так, Эмилия. Как маленький, беспомощный ребенок. Я ничего не могу сделать, это сводит меня с ума. Почему я отпустил тебя?

— Зачем я ее отпустил? — спрашиваю отца.

— Потому что ты ее любишь. Так было правильно.

— Это не кажется правильным. — Я чувствую шершавую руку отца, которую он прикладывает к моей щеке, заставляя меня посмотреть на него. Такое ощущение, что я смотрю в собственные глаза. Его взгляд смягчился. В последний раз такое было, когда я был еще маленьким. И он говорит мне слова, которые всегда говорил, когда я падал. Когда сломал руку или когда ушиб ногу.

— Это не навсегда, Мейсон. Это пройдет. Ты справишься, ты сильный! — новый поток слез льется из моих глаз, потому что я чувствую, что у меня ничего не получается.

Теперь ничего не осталось. Меня больше ничто не держит. Я ничто без тебя. И ничего не могу поделать, когда боль захлестывает меня с такой силой, что я уже не могу устоять. С силой, которая разрушает все стены внутри меня, и все чувства, которые я так яростно отталкивал и пинал последние годы, переполняют меня.

Без тебя я всего лишь оболочка, Эмилия.

И я чувствую, как последний кусочек разума растворяется во мне, уступая место абсолютному безумию.

КитонМейсон лежит на диване в гостиной и спит, Мисси рядом с ним. Она положила голову ему на грудь, как будто охраняя его сон. Ты стоишь возле меня, и мы смотрим на него. Он выглядит таким опустошенным.

— Что только что произошло? — спрашиваешь меня. Ты все это время стояла наверху лестницы и наблюдала за нами, хотя я не хотел, чтобы ты это видела, Оливия. Некоторые вещи мужчины должны делать в одиночку.

— Он потерял любовь всей его жизни. Я же тебе говорил. Я увидел это прежде, чем он сам понял.

— Дерьмо, — шепчешь ты, когда до тебя, наконец, доходит. Ты берешь меня за руку и все еще смотришь на него. — Прости, что не доверяла тебе. — Я сжимаю твои нежные пальчики и смотрю на сына. Моя плоть и кровь, которую я не смог защитить.