Беги, детка, беги [ЛП]

— Возьми себя в руки! — говорит он и толкает меня к двери. — А завтра ты просыпаешься в семь утра и едешь со мной на работу! — я придерживаю полотенце на бедрах и ухожу, как провинившаяся собака.

Мисси, поджав хвост, следует за мной.

11. Я тебя заслужила, Мейсон?

Эмилия"

"Я приняла душ и надела свободную одежду, чтобы Райли не увидел моих рук и израненной задницы, Мейсон. Волосы я оставила распущенными из-за следов на шее. С абсолютной апатией сижу на диване в нашей гостиной и безучастно смотрю на Чикаго.

Твой отец предоставил эту квартиру в наше распоряжение. Здесь вы жили до того, как построили дом на окраине города. Когда открывается входная дверь, я вздрагиваю. Шаги Райли громко стучат по мраморному полу, они звучат довольно решительно.

— Эмилия? — зовет он, прежде чем войти в гостиную. Я откидываю волосы вперед, потому что боюсь, что можно что-то увидеть. Ты делаешь это специально, Мейсон, каждый раз подставляя меня.

— Где ты была? — сердито спрашивает Райли, увидев меня. Он не часто сердится и не часто ставит меня в ситуации, когда мне страшно.

Но я не боюсь Райли, Мейсон. Ты изменил меня. Райли никогда не кричит, никогда не злится и уважает мои границы. Тем не менее, сейчас мне становится не по себе, и этим я обязана только тебе. Ты перепрограммировал меня, как робота.

Я вздыхаю и смотрю на него. Уже чувствую комок в горле. Почему я раньше не подумала о нормальном объяснении? Потому что могла думать только о том, как проснулась сегодня утром на твоей груди, в твоих объятиях, хоть ты после этого обращался со мной не наилучшим образом.

Да, я сошла с ума. Совсем спятила.

— Я плохо себя чувствовала. Вчера был день смерти моего отца, и я решила прогуляться по барам. Мне так жаль, я потеряла мобильный и не могла связаться с тобой.

Это выбивает Райли из колеи при том, что это даже не ложь. Вчера действительно был день смерти моего отца, и именно поэтому я пришла к тебе, Мейсон. Когда становится очень трудно, мой путь всегда ведет меня к тебе.

Райли тут же переключается:

— Дерьмо, мне так жаль, я совершенно забыл об этом.

Как ты? — ну, как тебе сказать… физически не очень, но вслух произношу:

— Все нормально, это было давно.

Он тяжело вздыхает и проводит рукой по светлым волосам. На его детских фотографиях я видела, что они были шоколадно-коричневыми. Но с годами становились все ярче, что действительно необычно. Наверное, потому что его внутренний свет прорвался наружу.

— Я так беспокоился о тебе.