Беги, некромант, беги. Дилогия

После чего столичный хлыщ изрек очень длинную и обильно сдобренную комплиментами речь о севере, его людях и девушках. Где-то к середине меня стала донимать зевота. Но как воспитанная девушка, подобной вольности себе позволить не могла. Пришлось вторую часть речи жениха провести в борьбе с собственной челюстью. Зато не уснула.

– Ваша светлость, – к нам незаметно подкрался Вьерн, мой старший брат, – позвольте украсть вашу невесту на пару слов?

– Разумеется, – Аугусто, кажется, облегченно кивнул и тут же исчез в толпе.

– Я тебя едва узнал, какой кошмар, сестренка. Ты еще в этом и ходить умудряешься, – с усмешкой проговорил он.

Вьерн был очень похож на отца. Правда, только внешне. Такой же высокий и плечистый, с суровым и непроницаемым лицом, на котором появлялась улыбка только в кругу семьи. А вот характером пошел в деда.

– Лучше не говори, – я поморщилась. – У меня скоро шея отвалится держать это гнездо на голове…. Еще и… жених этот…

– Да уж, – брат помрачнел. – Я пробовал говорить с отцом, но старик уперся.

– Я уже поняла, – тоскливо вздохнула и посмотрела, как мой женишок флиртует с какой-то девицей, кажется, дочерью одного из герцогов.

В отличие от меня, та не сводила очарованных глаз с Аугусто и внимала каждому его слову.

– Если ты вдруг решишь сбежать, – как бы между прочим проговорил Вьерн, – то воспользуйся старой садовой калиткой. Ее вместе с дальней дверью для прислуги теперь чинят.

Я изумленно уставилась на брата. Предлагать мне бежать? Нет, я, конечно, согласна, но куда? И с кем? Иллюзий относительно путешествий у меня не было. Одинокая девица на тракте проживет недолго.

– Я не настаиваю, так, мысли вслух, – в ответ на мой взгляд, спокойно произнес Вьерн.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

– А твой жених, я смотрю, времени даром не теряет.

Я проследила за взглядом брата. Да, вокруг Аугусто собралась уже небольшая группа девиц.

– Может, аукцион устроим? – неожиданно предложила я. – На кон поставим первую брачную ночь с Аугусто.

Когда у меня портилось настроение, просыпался солдатский юмор. Который даже для мужчин высшего света считался неприличным, не то что для невинных девушек.

– Озолотимся, – согласился Вьерн. – Надо отцу предложить.