Но через этот нежный, человеческий аромат, напрочь заглушая его и взрывая мозги суккуба, сочится столь необходимая ему ведьминская магия.
Надеясь на чудо, на то, что жажда вдруг исчезнет, он поднес к носу ее так доверчиво протянутые пальчики. Принюхался, прижался губами. И вдруг накатило. Как и раньше. Как и всегда. Дикий голод вновь поработил его душу. Он, позабыв обо всем, прижался к ее запястью. И пил, пил через пульсировавшую нежную кожу ее живительную магию. Слаще, чем обычно. Живую, бьющую ключом. Не остановился, ни когда она вытянулась в струну от охватившего ее жара, ни когда выгнулась дугой от дикой боли.
Он приказывал себе остановиться. Но жажда была сильнее его. Она диктовала, делая безвольным его и иссушая его очередную жертву.
Остановись, — приказывал он себе. Но все было, как и всегда. Вот тело его ни в чем ни повинной жертвы безвольно обвисает в его руках.
И вдруг что-то меняется. Тонкий, последний девичий выдох ""За что?"" разрывает пелену в его сознании. Огненный жар, смешавшийся с ведьминской магией, стремительно оседает, исчезает.
Оставляя после себя лишь легкое чувство голода.
Открыв глаза, он встречается с помутневшими изумрудами глаз девушки.
Жива! Она жива! Он смог остановиться. Она смогла его остановить, чуть не погибнув сама. Глазки ее обессиленно закрываются и тело обвисает в его руках. Но она жива!
Бастиан подхватывает ее на руки и несет к ближайшему дереву, опускается вместе с ней на траву. Прижавшись губами к нежной шее, вдыхает в нее часть своей силы, частичку своей жизни.
Счастлив, видя, как розовеет посеревшая ранее кожа. Оживают трепещущие веки, а иссушенные губы вновь наливаются соком.
Поцеловать. Как же хочется ее поцеловать.
Но вовремя останавливается. Это женщина его брата. Он помнит, какую бурю этот рыжик всколыхнул в бесчувственной груди Олиха.
— Спасибо, ведьма, — тихо шепчет ей в губы. — Ты меня не слышишь, но знай, в этом дворце у тебя есть друг. И он тебя никогда не предаст.
Расправив пальцем светлые бровки, провел костяшками пальцев по ее щеке.
Глава 35. Обо всем понемногу
Тихое рыдание буравчиком впивалось мне в мозг и безумно раздражало меня. Повернув голову на звук, я увидела рыдающую служанку. Салфетка, которую она комкала у глаз, была насквозь мокрая от слез.
— Сиси, что случилось? — мой голос показался мне глухим и далеким. В голове слегка гудело.
Приподняв над собой руку, я посмотрела на пальцы. Вижу их четко, и голова при этом совсем не кружится.
